Цветок Фантоса. Романс для княгини

– Это не в моих правилах, – соблазнительно облизнув губки, словно бы пересохшие от волнения, сказала мадам, – но я сама покажу тебе, в чём разница. Пойдём.

Она протянула юноше руку, но тот сперва поцеловал тонкие пальчики, а потом вложил в руку тяжёлый кошелёк. И только после этого последовал за ней в комнату.

Павел Алексеевич, поманил пальцем Талию, и девушка послушно подошла к нему.

– А ты сумеешь показать мне разницу? – Спросил он, обвивая рукой талию Талии.

– Я попробую, – задорно улыбнулась она.

Проходя по коридору, Павел Алексеевич замедлил шагу перед дверью, из-за которой доносился голоса.

– Нравится? – спросил Виталион.

– Да, очень, – донёсся восхищённый ответ мадмуазели, и Павел Алексеевич мог поклясться, что в нём не было ни грана притворства. Желания жриц любви редко волновали клиентов, и Павел Алексеевич полагал, что самым надёжным афродзиаком для них является золото. И всё же любопытно, что такого придумал юнец…

Больше Павел Алексеевич ничего не услышал, поскольку внезапно наступила тишина.

Очевидно, Виталион включил поглотитель звуков, скрытый в одном из перстней, унизывавших его пальцы. Можно было сказать, что этот парень носил на руках половину Версаново.

– А ваш красавчик даром времени не теряет, – хихикнула Талия.

– Да уж, – кисло улыбнулся Павел Алексеевич, решив обдумать возникшую вдруг идею в более подходящей обстановке. – Пожалуй, и нам стоит с него пример, Талочка, а?

Обняв крепче хихикающую девицу, Павел Алексеевич двинулся вместе с ней в спальню, размышляя по дороге, что скажет Мадам, услышав о кольцах Виталиона.

Лепесток 9

Ни боль в пальцах, покрасневших и распухших от ударов линейкой, ни бурчание живота, протестующего против пропущенных обеда и ужина, не беспокоили Арсения так, как слова, брошенные ему Яковом в процессе экзекуции: «Даже не представляю себе, господин Чердачник, как вы будете жить без своего чердака!»

Отставной поручик бил линейкой по рукам без жалости, вымещая на мальчике злость после разговора с Павлином.

Должно быть, у опекуна нашлось, что сказать гувернёру, допустившему, чтобы ученик появился перед гостями в таком непрезентабельном виде. Ради этого разговора Павлин не поленился даже, проводив гостей в город, приехать в усадьбу ещё раз. О, какое лицо было у Якова, когда он вышел после беседы с нанимателем! Ради удовольствия полюбоваться таким выражением лица 'наставника' Арсений согласился бы снова вытерпеть экзекуцию и ещё раз остаться без ужина.