Цветок Фантоса. Романс для княгини

Арсений бессильно опустился на землю рядом с проводником, сонно подумав, что попробуй он кому-нибудь рассказать о происходящем, его поднимут на смех. Пёс оценивающе посмотрел на мальчика и коротко гавкнул, разрешая отдыхать. Арсений привалился спиной к шершавому стволу, повозился минутку, устраиваясь поудобнее, и задремал, сам того не заметив. Ему снилось, что папенька собирается на охоту – лают собаки, перекрикиваются егеря… Слуга-горбун уже подвёл отцу коня – великолепного чёрного жеребца, но Арсений, сбежав из детской, бросился к папеньке, умоляя взять его с собой.

– Нет, мальчик мой, – почему-то печально улыбнулся папенька. – Это не твоя охота, подрасти немного, сынок.

Жгучие слёзы обиды подступили к глазам Арсения, а слуга, державший повод, подмигнул и страшно усмехнулся, показав неровные жёлтые зубы:

– Не торопись, паренёк.

От этой усмешки Арсения ухватил ужас, и слуга вдруг показался и не слугою вовсе, а надсмотрщиком, понуждающим папеньку ехать.

Мальчик вздрогнул и проснулся.

Призрачная борзая сидела рядом, насторожено прислушиваясь к звукам, доносившимся из леса. Похоже было, что кто-то выехал на охоту, хотя кому взбредёт в голову охотиться в такое время?

Арсений потянулся и попытался встать, но его спутник, злобно рыкнув, приказал ему не шевелиться. Мальчик, уже не удивляясь тому, как легко он понимает призрака, замер и тоже стал прислушиваться.

Лай становился всё громче, потом к нему добавились ржание и конский топот.

Арсений, терзаемый страхом и любопытством, осторожно выглянул из-за ствола липы. Он увидел вдали маленькую фигурку всадника, мчащегося во весь опор. Полы его чёрного плаща развивались по ветру, и казалось, будто у белого коня выросли чёрные крылья. Длинная грива, взметённая ветром, щедро посеребрённая луной, придавала коню вид сказочный, нереальный, почти такой же нереальный, как у призрачного охотника, мчавшегося за ним по пятам. За ними на небольшом расстоянии неслась свита охотника – призрачные собаки разных пород и призрачные птицы.

Кавалькада приближалась, и всё громче становились собачий лай и пронзительные крики птиц. Но этот шум напомнил Арсению не об охоте, а об ипподроме, куда папенька иногда брал сына с собой, где зрители поддерживают фаворита, скандируя его имя. Мальчику даже показалось, что он различает в лае и птичьем галдеже ритмично повторяющееся «Аэрт».