Новеллы ужасов. Сборник мистических рассказов

Теперь сон был даже реальнее, чем ужасная, полная боли действительность. Перед ней протянулись залы множества мрачных дворцов, и вереница гостей, похожих на призраков, восхищенно за ней наблюдала, будто признавая, что теперь она прекраснее всех. Боль и обида остались в другом мире. Здесь все болезни отступили, а над ней сгустился роскошный мрак приснившегося дворца.

А еще, здесь ее всегда ждал он. Она не знала, кто он такой. Только знала, что он тоже должен быть поразительно красив, под стать ей, такой, какой она становится, когда засыпает.

Однако в ее снах это было чудовище.

Каким – то уголком сознания Анна понимала, что, когда они вместе, не может быть иначе. Кто – то один из них всегда должен быть обезображен. Но она помнила о том, каким он должен быть, когда его черные обожженные пальцы касались ее, уже белых и без сыпи. Он учил ее танцевать в мрачной зале, когда множество безмолвных гостей смотрели на них из каждого уголка, и ей казалось, что они не танцуют, а летят.

Чем чаще ей снились эти сны, тем ближе он становился.

Она могла трогать пальцами черный бархат его камзола, прикасаться к почерневшей коже, к обвисшим кожистым крыльям за его спиной. Она знала, что он должен быть очень красив, но в ее снах никогда не был.

Он ничего не говорил, только вел ее в танце. Лишь однажды, когда его кожистые крылья резко взмахнули, чуть не задев ее по плечам, она брезгливо отшатнулась, тогда он притянул ее к себе и шепнул на самое ухо:

– Раньше они были белыми.

– Когда? – нерешительно спросила Анна и впервые услышала его смех.

Она проспала. В тот день будильник впервые не смог разбудить ее. Она даже не слышала его противного позвякивания, только смех из сна, глухой и раскатистый, вмиг заполнивший собой всю мрачную залу.

С каждым таким сном голова все больше тяжелела. Уже вовсе не хотелось отрывать ее от подушки только для того, чтобы вернуться в тот мир, где она опять станет бояться зеркал и фотографий, потому что те неминуемо подтвердят ее уродство.

Не хотелось снова возвращаться на работу в небольшую институтскую библиотеку, где коллеги почти не общались с ней, расценивая такую дурнушку, как существо низшего сорта. Им и в голову не приходило, что если бы не эта ужасная сыпь на ее коже, то Анна выглядела бы ничуть не хуже других, даже лучше, как показали ее сны. Если бы только не было этих гнойников, зудящих, как ожоги, то она могла бы чувствовать себя нормальным человеком.