Грех Магдалины

– Ты не заболела? – обеспокоенно поинтересовался Алексей.

Он страшно боялся заболеть, поэтому при каждом чихании или кашле окружающих закрывал нос рукой и тут же брызгал в рот что-то противовирусное. Все собаки для него априори были бешеными, а обезьяны – ВИЧ-инфицированными, даже в зоопарке.

– Нет, все в порядке, – не подумав, брякнула Алиса. – Просто замерзла.

Нужно было лучше врать. Леша, конечно, не ушел бы от нее спать на диван (тот был занят бабушкой и Авророй), но по крайней мере не случилось бы того что случилось.

Парень уверенно развернул Алису к себе лицом и поцеловал. Она задрожала всем телом, прижала руки к груди. Кажется, он этого не заметил, продолжая целовать ее подбородок, шею и опускаясь все ниже. Алиса глубоко вздохнула и постаралась расслабиться. Эта пытка не будет продолжаться вечно, скоро все закончиться. В голове, как вспышки молний, проносились воспоминания. Сильные, уверенные руки, пробуждающие ее тело, губы, заставляющие кожу расцветать под их прикосновениями. Древесные нотки коньяка и запах крепких сигарет.

Сейчас ее любимые ароматы перебивал запах дешевого геля для душа и чужого мужского тела. Руки судорожно комкали край пододеяльника.

«Ты ведь видишь меня сейчас? Я знаю, видишь. Так смотри! Ты виноват в этом!» – она медленно закрыла глаза, чтобы больше не видеть темные облака, плывущие мимо окна, и счастливые, сверкающие победой глаза чужого мужчины, владеющего ее телом.

Через пару дней Алексей уехал в командировку на неделю. Это счастливое событие омрачилось прелестями ранней беременности.

Токсикоз был жуткий. Он выворачивал ее желудок до двадцати раз в день.

Алиса висела вниз головой на кровати дневного стационара гинекологии. При одном взгляде на желтый тазик, стоявший на полу, ее рот открывался сам собой.

Уже несколько раз она слышала перешептывания медсестер о необходимости аборта. Вот и сейчас, разглядывая отколотую плитку на полу своей палаты, Алиса стойко сносила ворчание старой уборщицы о том, что от таких беременностей нужно избавляться, ведь не зря же организм сам выплевывает.

«Мир не без добрых людей!» – часто говорила бабушка. И каждый норовит внести свою толику «добра» в чужую судьбу, особенно если его участие там не требуется.

В палату зашла Татьяна Олеговна с листком бумаги и ручкой. Алиса интуитивно догадалась, что это для нее. Женщина присела на кровать и участливо посмотрела на Алису. Обе молчали. Татьяна Олеговна долго смотрела в потолок, Алиса – на тазик под своими ногами.