Большие истории маленького Вовки

Очередной заход по ледяным ступенькам. Вовка вскарабкался на вершину. Высоко, всю деревню видно до Фединого дома в конце дороги. Вон и речку даже за деревьями. Вовка, щурясь от слепящего снега, всматривается вдаль. От леса напрямки через поле мчится снегоход. Вовка с завистью смотрит на быструю машину. Вот бы и ему так. Лететь над полем, по речке. Кричать от восторга и обгонять ветер. Снегоход, не сбавляя скорость мчится по целине, оставляя красивый след. С крутого берега взлетел над землей и прыгнул на заснеженную речку.

Раздался треск. Лед не выдержал удара и раскололся. Снегоход рыкнул и, задрав нос, быстро стал уходить в образовавшуюся полынью.

– Ма-а-ма! – Закричал испуганный водитель. Это был мальчишка лет десяти, не больше. Он отчаянно пытался забраться на лед. Но под тяжестью снегохода льдины вздымались, и вода затягивала его.

– Ма-а-ма! – Крикнул Вовка и, отбросив санки, кубарем скатился с горки. Вбежал в дом, размахивая руками, торопливо сообщил матери о случившейся беде.

Женя на ходу надевая валенки, бросилась к речке. Сердце билось у горла. Только бы успеть!

Снегоход уже скрылся под водой, только руль торчал одним рогом. Хватаясь за край полыньи, терял последние силы мальчонка.

– Мама! – хрипел он. Женя бухнулась на колени и на животе заскользила к утопающему. Осколки льда больно царапали сквозь тонкое платье. Не чувствую холода и боли, Женя тянулась до парня. Ухватила за воротник и потащила его к себе.

Сантиметр за сантиметром удалось вытащить теряющего сознание ребенка. Лед угрожающе трещал, но Женя, закусив до крови губу, упорно тянула мальчишку за собой. По берегу бегал сосед Тимофей. Вовка махал руками, ревел, но на лед не выскакивал. И то хорошо.

Вдвоем с дедом уложили мокрого мальчишку на Вовкины санки и бегом потащили его в дом.

– Женюшка, я к Белову побегу, это его сын. Я мигом.

Замирая от страха, Жене удалось раздеть и привести в чувство спасенного парнишку.

В дверь ввалился испуганный отец ребенка- Сергей Белов. Вовка с изумлением смотрел на здоровенного дядьку макушкой под потолок, плечами на ширину дверного проема.

– Васька, жив? – Белов опустился на колени у дивана, обхватил ручищами закутанного в одеяло сына. – Напугал, паршивец! – Повернулся к Жене. – Спасибо, Евгения, за сына. Я теперь тебе век в ноги кланяться буду. Он один у меня, засранец такой, без матери растет.