Блондинка в Париже

Я пообещала Изабель, что не только позабочусь об этой закомплексованной стокилограммовой клуше, но и постараюсь сделать из неё человека. Если бы Изабель не погибла, я бы ей объяснила, что погорячилась, что переоценила свои педагогические способности. А теперь приходится держать слово…

Интересно, где сейчас бродит Настя? Пора бы ей вернуться. Хочется обсудить результаты выставки, ещё раз похвастаться друг другу, как хорошо мы отстрелялись. А потом мы вместе завалимся на нашу необъятную кровать. К счастью, Настя, несмотря на габариты, спит как мышка – не храпит, не возится.

Иначе я бы сразу придушила её подушкой…

Встреча на Монмартре оставила странное послевкусие. Поспешное бегство Бориса меня встревожило. Я привыкла к более трепетному отношению со стороны мужчин.

Неужели теряю форму?

Остановившись перед огромным зеркалом, я распахнула халат, чтобы произвести инвентаризацию. Всё по-прежнему радовало глаз: и длинные ноги, и тонкая талия, и бесподобная – как две аппетитные круглые булочки – грудь.

Изучая всю эту роскошь, трудно поверить, что у меня есть восемнадцатилетняя дочь (а она у меня есть). И что родила я её вовсе не в первом классе школы (а значительно позже).

К тому же, на данном жизненном этапе я снова перекрасилась в блондинку. Наступила себе на горло, чтобы угодить любимому. Володька предпочитает белобрысых, есть у него такой пунктик. На этот его единственный недостаток я так же закрываю глаза, как и на два миллиона других.

Но вот решила устроить милому сюрприз – подарить ему блондинку в Париже. Он мог бы делать с ней всё что угодно, здесь, на гигантской кровати. Или на канапе. Или на столешнице из чёрного мрамора… Я бы даже не отказалась от всяческих пикантных извращений.

Но милый сбежал в Ханты-Мансийск.

Да и француз драпанул от меня так, что только пятки сверкали. Он даже не предложил обменяться визитками!

Что происходит? Это и называется старость? Нет, не хочу!

Проклятые мужики!

Сколько из-за них переживаний.

Я растянулась по диагонали на бескрайней кровати, застеленной голубым покрывалом, подмяла под локоть одну из десяти подушек и открыла книгу «Наука ненависти».

Интересно, кто обучал писательницу Сьюзен Кросс этой науке? Мужчины? Тогда, я думаю, она достигла успеха в избранной области.

«Сегодня ночью я, наконец-то, убью Элизабет.

Сколько потребовалось лет, чтобы моя ненависть достигла крайнего предела.