Блондинка в Париже

Я, конечно, очень его люблю, но было бы гораздо…

– Так что случилось с медведем? – перебила я.

– С каким медведем?

– С игрушечным!

– А, да! Немножко отвлеклась. Вот, значит, к нам приехала родственница. Типа, погостить. Старенькая, но боевая, электровеник с пропеллером. Накостыляла Изабель, нет, тогда она ещё была Изабеллой… Ну, не важно! Накостыляла моей любимой тёте, что в доме бардак, и начала убираться, пока нас не было. И выкинула всё, что в её представлении являлось старьём и хламом. Есть такие люди – им бы только выкидывать! Хлебом не корми.

Вот не понимаю! Ведь и войну пережила, и голод. По идее, каждую тряпочку должна беречь, вспоминая о трудных временах. Нет же! Выгребла подчистую всё из квартиры, покуражилась, навела порядок, как в операционной. Мой медведь Гришка тоже исчез. Он же был такой старенький, ветхий…

– Ты рыдала?

– Ещё как! Мы с Изабель ходили на помойку, рылись там, искали медвежонка, представляешь? Милая Изабель своими ручками с изящным маникюром копалась в ржавом мусорном баке! От него пахло кислятиной, вокруг кружились мухи.

Я стояла рядом и всхлипывала. Нет, не нашли. Ой, Леночка, к концу дня ты вдруг стала такой доброй!

– С чего ты решила?

– Разговариваешь со мной по-человечески, а не только приказы отдаёшь. Интересуешься моим прошлым. Это так приятно! Ты чудесная!

– Ой, умоляю, давай без нежностей, – я выбралась из-за стола и начала складывать бумаги в сумку, так как планировала ночью ещё немного поработать.

– Опять эта книга, – заметила подруга.

 – Я видела, ты читала её в самолёте. О чём она?

– О девочке, потерявшей родителей. Её воспитывала тётка.

– Да это же моя история! – удивилась Настя. – Какое совпадение!

– Я бы не сказала. Тётка из книги – настоящая сволочь. А твоя Изабель тебя любила и заботилась о тебе, как мать.

Настя на секунду задумалась. Тень пробежала по её лицу.

– Да, – скорбно подтвердила она. – Изабель была потрясающей. Как мне её не хватает.

***

Расслабляющей ванне я обычно предпочитаю быстрый душ, но сегодня решила украсть идею подруги.

Зажигать свечи и рассыпать лепестки роз – то есть заниматься фигней, пропагандируемой создателями киношных мелодрам, – я не стала, просто ухнула в воду флакон грейпфрутового геля, так как специальной пены не нашлось. А ещё налила себе вина.

И подумала о Насте. Наверное, она плескалась вечером в ванной не с бокалом вина в руке, а с ведёрком мороженого и тарелкой слоёных пирожков.

Каждому своё.