Блондинка в Париже

Ах, мужчины! Какие же они нетерпеливые!

Трудно подождать минутку-другую пока мы налюбуемся фотографией похудевшей Кати? Ладно – двадцать минут. И всё равно – незачем закидывать меня сообщениями!

***

«…Итак, милая тётя продолжала скупердяйничать, жалея денег на новую одежду. И доигралась!

Когда однажды я нагнулась у доски за упавшим мелом, мои штаны с треском лопнули на попе. Что случилось с классом! Детишки хватали воздух ртом, задыхаясь от смеха. Они ржали и гоготали до слёз.

Урок был сорван. Элизабет вызвали к директору школы.

Она явилась – в строгом платье, с безупречным макияжем, ослепительно красивая. Села на краешек стула, выпрямив спину, словно на королевском приёме. А потом… притянула меня к себе (я стояла рядом) и обняла за талию. Словно мать, готовая защитить своего птенчика от любых обвинений и отмести любые домыслы.

Директор попросил всего лишь заняться моим гардеробом. Училась я уже неплохо, за это никто не собирался меня ругать.

Мне было интересно, как Элизабет выкрутится из ситуации, как она объяснит свой блистательный внешний вид (её платье стоило огромных денег!) и моё убожество.

И она выкрутилась! Её чудесные бездонные глаза наполнились слезами, она судорожно сжала руки на груди и всхлипнула:

– Мне так трудно… Мой муж сбежал, повесив на меня несколько кредитов. Нам едва хватает на еду, правда, Энни? Приходится экономить буквально на каждой мелочи. А малышка так быстро растёт…

– Вы можете обратиться за материальной помощью.

А в церкви вам могли бы дать одежду… Для Энни, – директор скользнул взглядом по явно дорогому наряду Элизабет.

– Что вы! Я справлюсь. Родственники обещали мне помочь.

На следующий день на мне красовалось совершенно новое платье – тётка была вынуждена его купить. Оно, конечно, не являлось писком подростковой моды, но, по крайней мере, не давило мне под мышками и было достаточно длинным, чтобы прикрыть мои пухлые ляжки…

…Никто бы и не догадался, какие на самом деле отношения связывали нас с Элизабет, никто бы и не заподозрил, что она морит меня голодом, не пускает в квартиру, обзывает последними словами и попрекает каждой истраченной на меня копейкой.

Даже если б она просто оставалась равнодушной и холодной – уже и этого было достаточно, чтобы ребёнок, привыкший купаться в родительской любви, страдал и мучился. Но Элизабет шла дальше, она превращала мою жизнь в ад.