Дилетант

 – Ты можешь говорить?

– Если недолго, – сухо предупредил Пашуля, уже не раз пострадавший от уникальной словоохотливости своей супруги Софьи Степановны. – Что-то случилось?

– Да. Вообрази, Пашуля, приходит ко мне сегодня маникюрша, ну ты знаешь, Марьяна, видел ее, не помнишь? Такая не очень симпатичная, тощая…

– И что? – Министерский чиновник пару раз видел Марьяну, и если бы его попросили рассортировать знакомых женщин по степени их привлекательности (в порядке убывания), то Марьяна заняла бы третье место, а Соня – сто пятнадцатое.

– Да-да-да, Пашенька, я быстро. У этой Марьяны какая-то подруга, а у той еще одна, а у подруги подруги – какая-то знакомая, да, ты еще не запутался, котик, и, значит, эта дальняя подруга познакомилась с парнем и отправилась с ним куда-то заняться любовью. Проститутка, очевидно. Ну и, наверное, порылась в сумке. А в сумке нашла пистолет и фотографию Василя Подопригоры. И вместо того, чтобы бежать докладывать куда надо, час висела на телефоне, сообщала всему Киеву, как чудесно она провела время с киллером!

– Соня, все, все, у меня начинается совещание! – отрезал чиновник.

– А Подопригору-то вчера убили! Я только что смотрела по телевизору!

– В отличие от тебя, мне сообщили об этом в шесть утра, – вяло усмехнулся чиновник. – Все, отбой, мне некогда слушать байки про девиц, которым нравятся киллеры.

– Вернешься поздно? – успела крикнуть Соня.

– Как обычно. Пока.

Слышимость была такая отличная, что все Софьины вопли стали достоянием гласности. Генерал нахмурил брови. На минуту в салоне автомобиля повисла неприятная пауза.

– Я рассчитывал, ты поручишь дело профессионалу, – недовольным тоном сказал наконец военный.

Чиновник Паша молчал.

– Исполнителей убрать, – отрубил генерал. – Не выношу дилетантов.

– А что с девчонкой? – удрученно спросил чиновник. – С Марьяной? Ее тоже?

– Смысл?

Остаток дороги они провели в скорбном молчании и расстались в высшей степени недовольные друг другом.

Вадим удостоился звания дилетанта из-за того, что поставил сложную, многоуровневую операцию в зависимость от своей сиюминутной прихоти и фантастического бюста незнакомой девчонки с Крещатика. Но чутье и инстинкт самосохранения были у него звериные и вполне профессиональные.

За пару кварталов до условленного места Видим ощутил неприятный холодок вдоль спины.