Дилетант

Когда Олеся говорила тост и вручала конверт, она, кажется, уронила фужер, все куда-то поплыло, поехало, словно в тумане. Все смеялись и говорили одновременно, смотрели на пьяную вдребадан Олесю очень доброжелательно и вообще были фантастически милы и приветливы. Голоса сливались в однообразный и приятный шум. «Олеська, я никогда тебя такой не видела-а-а», – смеялась Таня, обнимая хохочущую до пьяных слез подругу, и они вдвоем куда-то падали, в темную бездонную яму, раскрывшую сонные объятия. Но Олеся боролась со сном, она не хотела спать, ей было невероятно весело.

Она видела внизу восторженные лица знакомых и незнакомых парней и мужчин, когда танцевала на столе испанский танец с кастаньетами. Под кастаньеты она ловко приспособила чайные ложки, удивляясь своей смекалке и находчивости. Вроде бы она заехала ногой в салат оливье? Или ей показалось? Дима, такой красивый и душистый, тоже совершенно пьяный, прижимал ее к широкой груди и не умолкая говорил про любовь. Потом на мгновение она очнулась в каком-то закоулке столовского фойе в крепких Диминых объятиях, сумасшедшая уже не только от шампанского, но и от его поцелуев, с удивлением и смехом обнаружила свою голую грудь и, перевирая слова, пожаловалась Диме: «Ой, мне тут… у меня… расстегнулось» – но тут же провалилась в жаркую тьму… На второй день праздника Олеся не пошла. Ей было стыдно. События прошедшей ночи и ее выходки всплывали в памяти не разом, а постепенно, нанося один удар за другим. «Я танцевала на столе?» – неспешно шептала Олеся и встречала утвердительный кивок подруги. «Ты хотела исполнить стриптиз, но тебя остановили женщины. Ребята останавливать не собирались», – смеялась Татьяна. «Стриптиз?! Но я ничего не помню!» – ужаснулась Олеся, чуть не плача. «Ну что ты так переживаешь? На свадьбе всегда упиваются!» – пыталась успокоить несчастную Олесю подружка. «Но я впервые». Дима явился через день, с надеждой закрепить успех. «Мы страстно целовались», – заявил он, сгорая от любви и требуя продолжения банкета. И получил яростную пощечину, что возбудило его еще больше. Воспоминания о Таниной свадьбе отныне всегда заставляли Олесю покрываться краской стыда…

– Новая? – оторвала Татьяна подругу от неприятных мыслей, дотрагиваясь до крошечной сумочки из блестящей ярко-синей кожи на длинном тонком ремешке.

– Да, позавчера купила в «Желтой хризантеме».

– Представляю цену. «Нина Риччи»! – Сумочка переместилась в Танины руки. – Какая прелесть! К твоим шортам подходит по цвету.