Дилетант

Гена спал на Олесиных коленях и храпел басом.

– Федя, отпусти, – без надежды попросила Олеся и едва не врезалась в переднее сиденье от резкого торможения.

– Давай вали, – с трудом просипел Федя, останавливая джип. Язык его не слушался, автомобиль тоже. Джип стоял не совсем на обочине и больше перпендикулярно, чем параллельно потоку машин. Олеся с ужасом посмотрела на грохочущий «КамАЗ-5511», едва не раздавивший их, и, отодвинув тяжелого Гену, выбралась на волю. Федино лицо в просвете окна мелькало и расплывалось.

– Отдай машину, а?

– Зачем тебе? – не понял Федя.

– Ну… – Олеся глубоко задумалась. Зачем? – Она ведь дорогая… Тебе ни в жизнь столько не заработать… не зата… не заработать. Да.

– Отстань, ладно? – вяло буркнул Федя и упрямо взялся за руль.

Олеся отодвинулась в сторону, чтобы не погибнуть под колесами. Джип несколько раз дернулся – у Феди по пьянке обнаружились проблемы со сцеплением, и это страшно развеселило Олесю.

Она пошла вдоль пыльной автострады, хихикая и оглядываясь на свой автомобиль и представляя, как удивится Таня, увидев ее в таком непотребном виде.

Водитель ярко-красного грузовика «вольво» с белыми надписями «Кока-кола» на бесконечно длинном кузове с улыбкой смотрел на пьяную полуголую малютку, которая, вытягивая шею, заглядывала в кабину и просила «довезти до города». Если бы его, водительская, дочка рискнула отправиться на улицу в таких бесстыдных трусах, он задал бы ей ремня.

– Вина, что ли, нахлесталась? – спросил он у беспричинно хихикающей крошки.

– Шампанского, – улыбнулась Олеся. – У меня ребенок в парке остался…

– Сама ты ребенок, – ухмыльнулся водитель. – Как же тебя занесло в таком виде к черту на рога? Эх, дурочка…

«Конечно дурочка, – подумала Олеся, приваливаясь к мягкой спинке. – Но я же не виновата. Совсем ни в чем не виновата». Она закрыла глаза и вздохнула.

Глава 11

При мысли о ребенке, таком милом, толстом, ничего не понимающем, оставшемся лежать в корзине в плену у похитителя, слезы вновь подкатили к горлу.

Таня опустилась на теплую землю, усыпанную хвоей, уткнулась лицом в колени и зарыдала в голос…

Но через пять минут она уже энергично двигалась по сосновому бору в сторону, как ей казалось, дороги. Слезы были нерациональны и, сколько бы она их ни проливала, никак не меняли положения дел.