Дилетант

– Что только не придумают эти новенькие, когда первый раз попадут в милицию, – хихикнула барышня справа от Олеси с изъеденными кариесом зубами. – Кончай гнать, родная!

– Дочка шлимовского мэра, – ухмыльнулся дежурный офицер. – А почему не московского? А я тогда кто? Племянник Черномырдина!

– Нет, правда, почему вы мне не верите? – тихо говорила Олеся, но всплески обуявшего всех веселья заглушали ее голос.

И вот она осталась единственной заключенной. Конечно, это был ее первый тюремный опыт.

– Можно мне воспользоваться вашим телефоном? – прошептала Олеся, не зная, чем прикрыть свои ноги, такие вызывающе голые.

– Мы не в Америке, – напомнил капитан, делая какие-то пометки в журнале. – Ну что, денег у тебя, я понимаю, за этот час не прибавилось?

Он с сомнением оглядел Олесину экипировку, осознавая, что спрятать на себе миллион долларов и злостно уклониться от уплаты подоходного налога задержанной красавице трудновато. А сумочки у Олеси не было.

– Давай топай в камеру.

Утром разберемся, чья ты там дочка. Мэра или… – Капитан очень удачно, по его мнению, срифмовал и, гоготнув, остался чрезвычайно доволен собой.

– В камеру?! – содрогнулась Олеся. Ей представилось, что сейчас ее уволокут в зловонное плесневелое подземелье с мокрыми, скользкими стенами, ледяной водой по щиколотку, мокрицами и голодными крысами.

Но все оказалось не так страшно. Узкая, тесная камера могла похвастаться только тараканами, крысы бесславно пали жертвами недавней дератизации.

Две обшарпанные скамьи тянулись вдоль стен.

– Отдыхай, бесприданница, – мягко и незлобно сказал молодой сержант, захлопывая за Олесей дверь. – Вась, а может, вообще отпустим ее, а? – крикнул он товарищу. В коридоре раздалось гулкое эхо.

– Пусть сидит, Костик, – явно зевая, ответил из-за угла капитан.

– Да и правда, – сказал Костя, – сиди уж. Куда ты сейчас в таком виде и без денег пойдешь? Обидит еще кто.

Дверь с квадратным окошком захлопнулась. Но через полчаса полуобнаженная прелестная дева начала яростно в нее колотить.

То есть сначала Олеся стучала вполне интеллигентно, костяшкой указательного пальца, но никто не отозвался. И, промучившись минут двадцать, стала бросаться на дверь как пантера – она хотела в туалет, шампанское требовало эмиссии, желало участвовать в мировом круговороте воды, и терпеть больше было невозможно.

– Ты чего? – удивленно спросил сержант. Хрупкая малютка чем-то ему понравилась.