Дилетант

 – А меня пытались пригласить в ресторан.

– В общем, двигай.

– Ты что, Аркаша, все-таки серьезно? – не поверила Маша. – И вправду собрался отправить меня на Урал? Зачем? За что?

Маша сменила позу и потянулась за бутылкой минералки. У Гилермана дрогнула челюсть.

– И дался тебе этот разнесчастный Шлимовск, – продолжала ныть Мария, – ну, выборы, ну и что? Да я тебе в радиусе пяти километров от нашего здания таких сенсаций накопаю – закачаешься! Пожалуйста, Аркаша, не используй свое служебное положение для совершения подлости, представь, мне париться в самолете, в аэропорту, вдали от домашнего комфорта, ради чего? Дались тебе эти проклятые провинциальные выборы!

– Я надеюсь, ты привезешь из Шлимовска конфетку.

Будет битва компроматов, отковыривание засохшей грязи, разоблачения, обвинения, скандалы. То есть я высаживаю в виде тебя десант на питательнейшую почву и жду, что в Шлимовске твой талант буйно расцветет. А что провинция, не беспокойся. Читателям это не помеха, провинциальная грязь не менее сочна и привлекательна.

– Хорошо, поеду, – внезапно согласилась Маша и, уставившись на Аркадия наглыми зелеными глазами, невозмутимо и ни капли не смущаясь, поправила бюст в лифчике. Гилерман задохнулся.

«Ну и отомщу же я тебе, – со злостью и азартом подумала Мария. – Плакать будешь и умолять меня скорее вернуться в Москву!»

– Ладно, не злись, – засуетился Аркадий, словно прочитав ее мысли. – Съездишь, развеешься. Познакомишься с претендентами и электоратом.

– Познакомлюсь, – согласилась Маша. – Только бы СПИД не подцепить.

Гилерману в очередной раз напомнили, что в определенной сфере он обделен Машиным вниманием. Он грустно вздохнул.

– Стерва ты, Мария Майская, – печально сказал Аркадий. – Иди в бухгалтерию за деньгами.

– Ангелы твоей желтой газетенке не нужны, – напомнила Маша. – И вообще нигде не нужны.

Она достала пудреницу, посмотрела в зеркало и убедилась, что пудра ей ни к чему, сунула в рот жвачку и встала с кресла.

– Целоваться будем на прощанье? – серьезно спросила она у редактора, направляясь к двери и надувая по пути из жвачки огромный пузырь.

Тот засуетился, задышал, помчался вслед за корреспонденткой Понтыкиной, едва не снес стол, схватил Марию за руку и попытался притянуть к себе.

– Хорошо пахнешь, – сказала Маша, отодвигаясь, – и галстучек неплохой. Небось стоит побольше моей квартальной премии? Ну, чао, апельсинчик, остаешься за главного. Целую ручки.