Экстремальная Маргарита

– Вот и Маурицио заметил, что Настасья красива… – задумчиво сказал Илья.

– Ну, она не была страшной, даже когда сдавала экзамен по скоростному наполнению слезами трехлитровой банки. В день убийства. Но Маргарита… – Валдаев закатил глаза к потолку. – Маргарита не только красива, она совершенно бесподобна. Смелая, отважная, отчаянная… Почему она такая отчаянная? Совсем не ценит жизнь? Или просто ее жизнь наполняется красками только под влиянием острых ощущений? И она не видит смысла в пресном, ровном, монотонном существовании и готова рисковать собой и бросать вызов судьбе, лишь бы вновь ощутить, как вслед за страхом и дрожью тело наливается эйфорическим теплом.

– И она такая несчастная, – перебил Здоровякин, совсем не вникая в разглагольствования Валдаева и следуя своим мыслям. – Заплаканная. Отобрал у нее бутылку вина. Ведь и спиться так недолго. Если глушить тоску вином. В лошадиных дозах. А у меня Машка.

– А что? – удивился Александр.

– Да притом! – нервно и даже зло ответил Илья, отшвыривая от себя авторучку, которую вертел в пальцах. – Мне понравилась Настасья, понимаешь?

Нет, Валдаев ничего не понимал.

– И чего так нервничать? Мне каждый день по дороге на работу встречается от трех до десяти симпатичных девчонок. И все мне нравятся. И с некоторыми из них я устанавливаю контакт. А избранных приглашаю в гости. Послушать Генделя. Или Шнитке. Или Иру Салтыкову – в зависимости от пристрастий девушки.

– Но ты-то не женат.

– Верно.

– И мне никто не должен нравиться, кроме Машки.

– Тут ты глубоко заблуждаешься.

– А со мной теперь творится что-то невероятное! – с горечью признался Илья.

Валдаев заторможенно посмотрел в окно. Воробей на зеленой яблоневой ветке ничем не мог помочь – он только чирикнул, сочувствуя горю Александра: ведь его единственный и любимый друг, кажется, спятил.

– Слушай, Кузьмич, ты прости меня, но я сегодня столько всего пережил, – осторожно начал Саша.

– Ты что, влюбился?

– Нет! – гневно отверг Илья предположение друга.

– С первого взгляда?! – с ужасом выдохнул Валдаев.

– Какая ерунда!

– Е-мое! – схватился за голову Александр. – Ты точно влюбился!

– Нет! – упорствовал Илья. Мысль о том, что ему понравилась какая-то другая женщина, кроме Маши, уже казалась Здоровякину кощунственной. А Валдаев говорил о любви!

– Так, – сказал Саша.