Грешница

Пока Мила конфиденциально кому-то названивала, выдворив меня из кабинета, я выкурила две сигареты, мешая дым и мысленные образы. Лицо Сергея, моего славного и любимого старшего брата, плавало передо мной в сером мареве. Нет, он никогда не отказывался от маминых денег. Даже будучи успешным менеджером, он вряд ли сумел бы купить квартиру в Москве в хорошем районе. Квартиру ему купила Марго. И поэтому любое замечание по поводу маминой скупости представляется мне абсолютно неверным. Маргарита Эдуардовна очень щедра – и в отношении денег, и в отношении вырабатываемой ею любви.

Но и первое и второе она расходует узконаправленно.

Юля?!! Теперь ты завидуешь старшему брату?!!

Нет, не завидую. Я тихо горжусь своей самостоятельностью и бьюсь с кредитом. Выплачивать его оказалось гораздо труднее, чем мне представлялось вначале. На бумаге все выглядело чудесно, но стоило поставить подпись под договором, как выяснилось – я всем кругом должна. Какие-то дополнительные взносы, страховки, проценты… Банк «Урал-инком» напоминает кровожадного ротвейлера, вцепившегося в горло.

Мне не удастся стряхнуть его с себя до тех пор, пока я не выплачу кредит.

Наверное, я самая настоящая дура. Только сейчас я это осознала. Встретившись с Милой Сенчулиной. А раньше считала себя ловкой и смышленой девицей, легко решающей любые жизненные задачи.

Мила припарковала «пежо» рядом с рестораном «Турин», виртуозно вписав малыша в узкий зазор между двумя автомобилями. Она и тут на высоте.

– Давно у тебя права?

– Всего два года.

– Но ты отлично водишь.

– Это мое кредо. Если за что-то берешься, нужно стремиться к наилучшему результату. Я умею въезжать на скользкую горку и разворачиваться на площадке размером с носовой платок!

А я изумительно смотрюсь на сиденье пассажира – глазки, носик… Само очарованье!

Да, с этой девушкой есть о чем поговорить. Неудивительно, что мы просидели в ресторане до самого вечера. Я кожей впитывала Милину энергию, оптимизм. А в те моменты, когда меня коробила ее самоуверенность, я живо представляла толстую затурканную девятиклассницу Сенчулину и понимала: Мила имеет право быть самоуверенной и даже самовлюбленной.

Она сделала невозможное – создала себя заново, она отточила ум, изменила внешность, укрепила характер. Она собственноручно огранила алмаз, спрятанный глубоко внутри нее, и теперь он ярко засверкал…

Мы расстались в восемь (!) вечера. Думаю, официанты «Турина» уже стали принимать нас за деталь интерьера.