Сорванные цветы

На ней было длинное, экстравагантное платье с разрезами и очень искренним декольте, она не сомневалась, что в этом зале посольского здания она самая интересная и привлекательная женщина, но сознание собственной безупречности было подпорчено гнусным поведением мужа. В который раз, придя с нею на банкет, он обронил: «Так, моя девочка, тут несколько человек, с которыми я обязательно должен переговорить, развлекайся самостоятельно» – и бесследно растворился в толпе.

Но не успела возникнуть тоскливая мысль: «Нет, не любит», как появился Он.

Большой, вальяжный, уверенный, рассекая надвое великосветскую толпу и кивая направо и налево, он направлялся прямо к Оксане. Достигнув цели, он вздохнул, словно путь был опасен и нелегок, и обратился к Оксане как к старой знакомой:

– Ну вот и я.

Оксана рассмеялась. Лицо мужчины было невыносимо знакомым, но она никак не могла вспомнить, кто же он такой.

– Денис Сергеевич Мирославский, – остановил он ее напряженные размышления. Отрекомендовался и даже, кажется, пристукнул каблуками элегантных сверкающих ботинок.

 – Увидел самую красивую женщину – и сразу же к вам. Боялся, пока добегу, кто-нибудь опередит меня и похитит вас.

– Мой деловой муж предоставляет мне полную свободу действий, – гордо пожаловалась Оксана.

– Неосмотрительно. Такая женщина никогда не останется в одиночестве. Позвольте?

Придерживая Оксану под локоть, Денис Сергеевич отправился с нею в продолжительное путешествие по залу, останавливаясь у каждой группы и перекидываясь парой фраз со знакомыми.

Вечер, который чуть было не пропал из-за деловых качеств коварного Олега Кирилловича, оказался чудесным благодаря обаянию и галантности Дениса Сергеевича. Замена одного мужчины другим часто может оказаться чрезвычайно продуктивной.

Возвращаясь в автомобиле домой, Оксана крепко сжимала руку мужа, но мысли ее кружились вокруг Дениса Мирославского. От этих мыслей ей было горячо и приятно, она улыбалась. Олег Кириллович, по обычаю, сосредоточенно смотрел в окно, обдумывая новый проект.

План по общению с супругой он выполнил на год вперед, свозив ее в Испанию, и теперь мог снова не обращать на нее внимания.

Кате не надо было теперь ездить на автобусе. В автобусе жутко пинались – не люди, а кентавры. К тому же с наступлением осенних холодов попутчики стали надрываться от почти туберкулезного кашля. Зажатая в позе сломанного торшера Катя отворачивала лицо от одного пассажира и попадала в зону действия другого – не менее сопливого и мерзкого.