Сорванные цветы

Денис Сергеевич пять лет не был в отпуске – почему об этом никто не пишет?

Еще одна тема не давала покоя раздраженному уму Дениса Сергеевича Мирославского: Оксана. Оксана обворожила его, изумила, завертела в водовороте наслаждений. И стала надоедать. Он рассчитывал на скоротечную, полуделовую связь, когда два человека демонстрируют друг другу, на что способны, а потом расстаются хорошими друзьями, веселые и удовлетворенные. Она, видимо, основательно в него влюбилась. Вцепилась мертвой хваткой в могучее, холеное тело Дениса Сергеевича и не собирается отпускать.

Интрижка начинала тяготить – таинственные встречи в дурацкой однокомнатной квартире на восьмом этаже становились все более и более опасными. С ним уже стала здороваться шайка околоподъездных старушек. Как она воспримет предложение расстаться? Денис Сергеевич не выносил женских истерик.

– Катя, осторожнее! Это не наша машина! – в ужасе кричал Александр.

Катя неслась по автодрому на «БМВ», игнорируя препятствия, повороты и ограждения.

Саша покрылся красными нервными пятнами, и имелась тенденция, что к концу занятия они станут спутниками его физиономии на всю оставшуюся жизнь.

Вождение автомобиля оказалось чрезвычайно увлекательным занятием. Катя с восторгом вцепилась в руль, давила на педали и издевалась над коробкой передач. Когда на очередном смертельном вираже Саша попытался вырвать у нее руль, она нечаянно поставила ему синяк на скулу.

Но автомобиль упорно ехал не туда, куда хотела Катерина. Он или полз ушибленной гусеницей, или разгонялся до космической скорости. И стоило огромных совместных усилий заставить машину войти в поворот, а не запрыгивать на бетонный забор автодрома.

«Ничего, – думала Катя после первого занятия. – Я справлюсь, я феноменально упорная. Через месяц тренировки буду водить не хуже Саши». Саша лежал на сиденье в полубессознательном состоянии. Кажется, он погорячился, пообещав Катерине научить ее вождению…

– Кофе? Чай? – Маленькая стюардесса-японка склонилась над Максом Шнайдером.

Он выбрал зеленый чай.

Заключительный перелет из Токио в Москву, а оттуда снова на «Ане» в Краснотрубинск на инвестиционный конкурс. Сейчас Шнайдер сидел в первом классе «Боинга», где в ручку кресла каждого пассажира был вмонтирован персональный телевизор, а на ужин подавали блюда, достойные венских ресторанов.