Сорванные цветы

В это же время на противоположном конце Москвы в маленькой комнате, которую они снимали на двоих, уставшие подруги вешали на плечики одна лимонный, другая голубой пиджак. Несмотря на то, что со вкусом у них было все в порядке и компьютер не пугал их своей непредсказуемостью, и нравственные убеждения позволяли с максимальной готовностью удовлетворять любые запросы работодателя, однако и они не выдержали конкурса.

– Самое смешное, если взяли эту маленькую провинциалку, – сказала Лена, вбуравливаясь в кровать и наматывая на себя одеяло.

– Самое смешное, – откликнулась Ира, – что если эту дурочку накрасить, одеть, то на нас с тобой никто даже и не посмотрит. От нее на пять километров веет чистотой и невинностью. И еще непонятно чем, на что мужики кидаются, как оголодавшие волки…

Почти два месяца Катюша проработала в коммерческом киоске. Это не совсем соответствовало ее честолюбивым планам захвата столицы, но давало возможность не чувствовать себя удобно расположившейся на шее Татьяны Васильевны.

Восемь часов в день Катя сидела в стеклянном расписном «аквариуме», украшенном надписями «Stimorol» и яркими флагами «Lucky Strike». Владелец киоска, восточный мужчина, пять раз с удивлением и скорбью поймал себя на мысли, что не может потребовать от Катерины той скромной услуги, которую охотно оказывали ему предыдущие продавщицы в благодарность за предоставленное место работы, и поставил в киоск магнитофон. Целые дни Катя вслушивалась в английскую речь.

Она продавала жвачку, шампунь «Wash & Gо», икру, сигареты, бросая мимолетные взгляды на лица за стеклом – лица мальчишек, мужчин, стильных дам, интересных и не очень интересных девушек и джинсово-кожаных парней. Но самыми желанными покупателями были стремительные джентльмены, выскакивающие к киоску из недр свежевымытых автомобилей. Они просили сложить в пакет пару бутылок шампанского, коньяк, конфеты, апельсиновый сок и т.д. и вновь исчезали в таинственном чреве «Мерседеса» или «Шевроле», оставляя Катерине щедрую сдачу.

Сначала она пыталась вернуть деньги, кричала вдогонку, обижалась и негодовала, потом проконсультировалась у Татьяны Васильевны, смирилась и стала относиться к этим подачкам как к неизбежному, но выгодному злу. Из таких чаевых к концу дня набегала энная сумма, перекрывающая все «Сникерсы», «Пикники» и «Марсы», которые Катерина усердно поедала в течение дня.