Опасные удовольствия

 – Виола свалилась в кресло и, проделав сложный пируэт ногами, сбросила туфли. К шпилькам прилипли комочки земли с кладбища. – Какие все лицемеры. О, бедный, бедный Глеб! Эти фальшивые сочувственные взгляды невыносимы. Ничтожества. Им дела нет, что Глеб погиб, рады позубоскалить за спиной и обсудить меня. Отвратительная публика, ты согласен, Слава?

Несмотря на яростное содержание, короткая речь была произнесена Виолой нежно и умиротворенно, ее очаровательное лицо не исказила гримаса отвращения, даже в негодовании она оставалась непоколебимо женственна.

Не снимая плаща, Вячеслав Матвеевич опустился в соседнее кресло.

– Мне нужно заехать в офис. Я могу оставить тебя?

– О, Слава… Я…

– Ты в порядке?

Виола расстроенно посмотрела на Куницына. Ее жалобный взгляд говорил о том, что ей очень, очень необходим сейчас рядом преданный утешитель в лице президента нефтяной компании, но если ему так незамедлительно требуется уехать, она – мужественная девочка – как-нибудь справится со своим горем.

– А потом? Ты заедешь ко мне? Возлюбленная Виола, такая утонченная и чувствительная, никак не понимала, что поездка в офис была простой отговоркой, что им сейчас необходимо расстаться, и пыталась соблазнить Куницына ночным визитом. Вячеслав Матвеевич усмехнулся. Свежепохороненный Глеб даже из могилы продолжал контролировать его поступки, взывая к привычной Куницыну порядочности и честности. Вячеслав Матвеевич не мог, вернувшись с кладбища, где он только что закопал в землю единственного друга, пусть даже предателя и вора, остаться с его женой, пусть даже и бывшей.

– Нет. Я не заеду.

– Слава… Я так тебе благодарна… За твою поддержку. За то, что ты все организовал. Спасибо.

– Не благодари меня, – дернулся Куницын. – Я выполнил свой долг. – Он поднялся с кресла.

– Тогда завтра, Слава, я тебе позвоню? – Виола тоже встала. – Ты будешь очень занят? На работу или домой?

– С семи утра я буду в офисе.

– О… Какой у тебя график! А я в семь утра, несомненно, буду в кровати.

На прощанье Виола немного подержала Куницына за руку и целомудренно чмокнула его в щеку. Куницын безжизненно улыбнулся.

Едва дверь за спиной Вячеслава Матвеевича закрылась, Виола преобразилась. Она словно подзарядилась энергией от невидимого источника. Она взяла в руки портрет Глеба с траурной ленточкой в уголке и несколько минут вглядывалась в холодное изображение со сдержанной ненавистью.