Тренчкот, или Любовница отменяется

Но не обвините же вы меня в убийстве Кумраева только потому, что в среду я надела на себя этот проклятый тренчкот?!

– Еще парик и очки! Для чего вы попытались изменить внешность?

– Просто захотелось!

– Ну, ладно, разберемся. Скажите, вы сохранили билет?

– Какой билет?

– Из кинотеатра. – Нелюбин посмотрел на меня с жалостью. – Из кинотеатра билетик. На сеанс в два сорок пять.

– А это… Да нет же! Я ведь не знала, что Кумраеву приспичит нырнуть в котлован, а какая-то дамочка скопирует мой образ.

– Эта дамочка должна была очень точно все рассчитать, раз решила вас подставить.

– Меня – подставить?!

– Ну, если не вы уронили Кумраева в яму, а некая мифическая дама, то она явно попыталась свалить вину именно на вас. Ведь одета она была совершенно идентично… Ладно, Юлия Андреевна, я еще вам позвоню…

О, проклятие total look!

Две женщины вознамерились последовать рекомендации модного журнала! Но одна из них караулила возлюбленного напротив офиса, а другая в это время расправлялась на стройке с Асланом Кумраевым.

Я была первой из этих двух дам.

Но кто же тогда вторая?!!

Глава 7

Кругом виновата! Ой-ё!

Теперь я знаю, как чувствует себя:

1) конкистадор, радостно скальпируемый индейцем;

2) бабочка с оторванными крылышками;

3) яичница.

Имела нелицеприятный разговор с мамой.

Можно подумать, здание «Технобанка» превратилось в руины, а его сотрудники пали жертвой сибирской язвы из-за того, что коварная Юлия Бронникова не явилась на собеседование!

Едва разжимая губы, тихим, но звенящим от злости голосом мамуля выплевывала мне в лицо одно за другим обидные слова. Комната наполнилась едкой пеленой отвращения, оно конденсировалось на стенах и сползало вниз ядовито-зелеными каплями. Становилось трудно дышать.

Воздух, пропитанный презрением, колыхался, словно студень… На десятой минуте моральной экзекуции я четко осознала факт: жизнь не удалась. Всё зря.

Но Марго права. Я ужасно ее подвела! И теперь пытаюсь сдаться на милость победителя, жалобно попискиваю, опускаю взгляд. Но Марго не берет пленных – она растирает их в порошок.

– В каком свете ты меня выставила! – продолжает бушевать маман.