Тренчкот, или Любовница отменяется

Я схожу с ума, когда он улыбается, когда на его щеках вспыхивают ямочки, когда смотрит на меня долгим взглядом и кладет на талию тяжелую ладонь. Он стягивает с себя футболку таким жестом, что у меня все переворачивается внутри. А когда сосредоточенно хмурит лоб, разбираясь в документах, или задумчиво смотрит в окно, я не могу до конца поверить в собственное счастье – он здесь, рядом, он живет у меня и ест с руки, этот сильный, красивый зверь…

Однажды вечером, в конце августа, через семь месяцев с момента знакомства и после миллиона раскаленных летних встреч, Никита пришел ко мне.

Я открыла дверь и увидела два чемодана. На чемоданах громоздились коробки с техникой – DVD, компьютер…Через локоть любимого были перекинуты три чехла с костюмами. На мизинце, загнутом крючком, висела коробка с тортом. Под мышкой топорщился букет роз…

Прежде чем милый нагло ввалился в дом, я успела мысленно сопоставить габариты моей однокомнатной квартиры и объемы нажитого Никитой имущества. И ужаснулась.

А потом, конечно же, бросилась целовать возлюбленного. Наши отношения еще находились в той чудесной стадии, когда самое разнузданное проявление эмоций не воспринимается как перебор.

– Я подумал, лучше поживу у тебя! – объяснил Никита свое вторжение. – Зачем платить за съемный угол? Ведь можно сэкономить!

И хитро сверкнул глазами. Я все поняла. Трезвый расчет, желание сэкономить – отговорки. Просто он безумно хочет жить рядом со мной, в одной квартире.

– От тебя не дождешься предложения, – вздохнул Никита.

 – Вот, сам решился. Не выгонишь?

О, милый!..

Совместное проживание выявило многие противоречия. После экстаза первых трех суток (соседям, подозреваю, пришлось запастись берушами) начались рабочие будни. Если ей двадцать девять, а ему тридцать три, то их устоявшиеся привычки наталкиваются друг на друга, как встречные потоки воздуха, и закручиваются вихрем, рождая торнадо проблем. И только настоящая любовь способна утихомирить разыгравшуюся стихию…

Я привыкла работать по ночам, изводя тонны сигарет и литры кофе.

Никита курил изредка, в моменты волнения, а в полночь уже норовил упасть в кровать. И он с огромным удовольствием повесил на меня обязанности, с которыми сам прекрасно справлялся, живя на съемной квартире.

– Малыш, разве ты ее не погладила? – изумленно спросил он, рассматривая мятую рубашку с таким непередаваемым выражением лица, словно по ней ползали скорпионы.

Я изумилась не меньше.