Тренчкот, или Любовница отменяется

Тренчкот, или Любовница отменяется

Наталия Станиславовна Левитина

Журналистка Юлия Бронникова #2

Журналистка Юлия Бронникова купила на грандиозной распродаже в помпезном магазине, но все равно по баснословной цене сиреневый плащ-тренчкот, на ценнике которого с трудом умещались нули. Но что не сделаешь, чтобы понравиться любимому?

Правда, если бы только Юля знала, какое влияние окажет плащ на ее жизнь и какие страшные и загадочные истории будут с ней происходить, она бы сто раз подумала, прежде чем решиться на покупку шедевра английских кутюрье!.

.

Наталия Левитина

Любовница отменяется, или Тренчкот

Теперь, узнав подробности, я могу представить его последний день. Этот день был наполнен красками, звуками и ощущениями, он мог бы впитывать их, но, как обычно, оставлял за границами сознания, поглощенный рутиной повседневных дел.

Ведь мы ничего не замечаем – торопясь жить и действовать, оставляем за бортом то, что и является жизнью. И он бы смотрел, прислушивался и наслаждался – но при одном условии… Если бы знал: этот день – финальная вспышка на границе с вечной темнотой.

Пьянящий аромат кофе, кремовая пенка, ограниченная белоснежными краями фарфоровой чашки, жесткий воротник рубашки, ощущение свежести, шелковый узел галстука – плотный и гладкий, отполированная его пальцами кожаная ручка портфеля… Мотор машины урчит равномерно и низко, спускаясь в глубины контроктавы, а за окном автомобиля сияет лазурью сентябрьское небо.

День великолепен, солнечные лучи пронизывают золотые и медно-красные кроны деревьев, все оттенки желтого и оранжевого цветов – от лимонного до терракотового – присутствуют в палитре осени…

А на стройке иная, но не менее живописная зарисовка. Настоящее буйство звуков, металлический лязг и скрежет работающей техники, утробные вздохи земли, переворачиваемой ковшом экскаватора. Красный кирпич, серый бетон, грязно-синие спецовки строителей…

Но самой яркой была последняя картинка – девушка в сиреневом плаще и черных очках, с темными волосами, подстриженными в безупречное каре.

Она осталась стоять на краю котлована, куда, нелепо взмахнув руками, он полетел. И все три секунды свободного падения – прежде чем штырь, высунувшийся из бетонной плиты, с тихим хрустом вошел в его череп, разрывая кожу, сосуды и, как в масло, погружаясь в мозг, – перед его глазами стоял этот ослепительно-яркий сиреневый тренч…

А потом все исчезло.