Альтернативный дозор

Он вынужден был спасаться бегством. Апокалиптическую погоню

вертолетов и самолетов за летучей мышью Костя помнил плохо. Честно

говоря, он сам до сих пор не понимал, как он мог перемещаться с такой

скоростью. Мыши вроде бы по законам биологии так летать не могут, или в

данном случае законы биологии уже не действовали? Скорее всего, тут уже

действовали исключительно законы магии и то самое предопределение, которое ведет иных, а иногда и людей, в таких ситуациях. В итоге израненная

летучая мышь оказалась во дворе подмосковной дачки перед девочкой лет

пяти, которая вместо того, чтобы перепугаться или все-таки, будучи

6

потенциально великой иной, пусть и не инициированной, немедленно

уничтожить чудовищного монстра, воскликнула: «Бедная мышка!».

В результате начался второй раунд переговоров, напоминающий не то

фарс, не то трагикомедию. Костя с Надей сидели на чердаке деревянной

развалюшки, а во дворе толпились представители Инквизиции, Завулон, Гесер, семейство Городецких (слава Богу, без тещи Антона).

велись уже не с помощью сложных технических и магических устройств, а

самым вульгарным образом – из чердачного окошка. Выжил Костя

исключительно благодаря Наде. Он к тому времени был так изранен и

потерял столько крови, что никакой вампир, пусть даже бы и высший, не

оправился бы. Видимо, дочь Городецких действительно была Великой

Мессией Света и не могла допустить, чтобы рядом с ней кто-нибудь погиб, пусть даже и темный иной, уничтоживший несколько суток назад нескольких

других иных.

способен поставить никакой, даже самый элементарный, барьер. Скорее

всего, все находящиеся во дворе, в том числе и родители Городецкие, это

чувствовали и поэтому особенно не паниковали. Именно поэтому Антон

разговаривал с ним во время переговоров относительно спокойно. Ну, настолько спокойно, насколько спокоен может быть отец, дочь которого взял

в заложники вампир.

Костя явно блефует, и то, что Надя достаточно сильна, чтобы при желании

покинуть чердак в любой момент. Собственно говоря, драматический жест

удерживания когтистой лапы у шейки невинного ребенка Косте удавался

только благодаря этому самому невинному ребенку. По-моему, она даже

поддерживала рукой его руку (или крыло?).