Босиком по краю моря

Были еще лекции, потом семинар, после него Женя заставила себя сходить на репетицию в студенческий театр, затем еще прошлась с Титовой и Коробициной до метро. И только потом, выдержав весь этот день, оставшись одна, она забрела во дворик дома за Макдональдсом, села на скамеечку, с минуту понаблюдала, как снует народ в узком переулке между Центральным телеграфом и закусочной, всхлипнула и… Заплакать не смогла. В ушах стояло презрительное: «Рыдать собираешься?» И эти слова рыдать ей не позволили. А еще заплакать не получилось, потому что все дела, занятия, разговоры, случившиеся после хамства Суржикова, отвлекли ее, перевесили обиду и оскорбления.

«Вот, прекрасное лекарство!» – подумала Женя.

Она сидела на скамеечке, продолжая наблюдать за прохожими, вдыхала городской весенний воздух и ни о чем не думала.

На следующее утро Суржиков читал у них сразу две лекции. Женя проснулась, как обычно, в ровном расположении духа – видимо, инстинкт самосохранения задвинул вчерашнюю историю на периферию души.

Занятия были неизбежностью, их нельзя пропустить, сбежать. Не для Пчелинцевой эти истории с истериками и «гори оно все синим пламенем».

Женя тщательно оделась – обычные джинсы сменила на платье, надела невысокие каблуки и вопреки обыкновению подкрасила глаза и губы. Посмотрев на себя в зеркало, она добавила несколько легких браслетов на руку и серьги-подвески. Браслеты и серьги хорошо сочетались и, несмотря на громоздкость, были уместны теплым весенним днем. «А хорошо, что я так коротко стригусь, с сережками просто картинка получилась!» – порадовалась своему виду Пчелинцева.

– Ты сегодня идешь куда-то? – поинтересовалась мать, когда Женя вышла из своей комнаты.

– Куда я могу идти? – рассмеялась Женя. – Сессия на носу. Поэтому я сейчас на лекции, потом на репетицию в нашем театре – и домой.

Мать покачала головой – дочь хотела успеть все, и ей это удавалось.

На факультете Женя произвела фурор.

– Пчелинцева, вот что значит эффект неожиданности.

По-моему, никто тебя не видел в платье! – рассмеялся кто-то.

– Плохо смотрели, – рассмеялась Женя. Она вдруг пожалела, что решила так одеться и тем самым привлечь к себе внимание. Но вскоре все занялись обычными делами – кто-то дописывал работу, кто-то побежал «к Ломоносову» покурить, кто-то досыпал, устроившись на последних рядах. Женя с тревогой ожидала появления Суржкова. Ей казалось, что, увидев его, она опять переживет вчерашние неприятные минуты.