Немного солнца для Скарлетт

В саду было холодно, на лужайке почти не осталось никого из гостей. «Надо идти в дом. И Гроув уже там, и Майлз. А где же Дик?! Где он? Я не вижу его ни в саду, ни в доме». – Анна еще раз попыталась вглядеться в темный сад.

Громкий смех заставил ее обернуться – в гостиной Стив Майлз, окруженный слушателями, что-то рассказывал. Он, как всегда, делал это мастерски – с гримасами, забавными интонациями и модуляцией голоса. Анна тихо вошла и прислушалась.

– И тогда падает софит. Я думал, она, Анна, меня убьет! – Майлз, улыбаясь, оглянулся на нее.

– Я думала, что он, софит, меня убьет! – рассмеялась Анна.

– Что ты, что ты, он не мог тебя убить, впереди был трюк с машиной! Ты мне нужна была живая! – Майлз попыхивал трубкой.

– Я тогда испугалась, я подумала, что что-то взорвалось. У нас же в Париже это бывает. Студенты шалят.

– Деточка, они шалили давно, в шестидесятых. Сейчас это не шалости. Это мороженое дружку за шиворот сунуть! – Майлз обрадовался новой теме и стал рассуждать о том, что по-настоящему сильного и правдивого фильма про те волнения и про то, как де Голль себя повел, не было.

– Не важно, что это было недавно. Десять лет для истории не срок. А для человека – почти эпоха. Важно, что эти люди, которые тогда баррикады строили на Монмартре, живут среди нас. Они же почти наши ровесники. Ведь известно, что чем старше становишься, тем больше у тебя «одногодок». – Майлз посмотрел на слушателей. Кто-то тут же стал спорить, кто-то соглашался, кто-то с довольным видом потягивал вино, предвкушая спор.

Майлз был мастером полемики, и заканчивалась она не всегда его победой, но его очень яркими фразами. Анна улыбнулась – в их доме, даже если не будешь прикладывать усилий, все все равно пойдет как надо.

– А вы извините меня за ту выходку? Ну, как раз когда этот самый злосчастный софит упал? Я не хотела быть такой невежливой! – Анну кто-то тронул за рукав. Она обернулась и увидела ту самую девушку, художника по костюмам. Анне захотелось отомстить, но, глядя на улыбку, на блестящие глаза, на просящий взгляд, Анна ее пожалела.

«Что я, в самом деле?! С виду она же просто ребенок. Это же я все от ревности!»

– Это вы меня простите, я на съемках бываю стервой.

– Прощаю, – весело ответила девушка и добавила: – Как это лестно, простить саму Анну Гроув. Это же за гранью реальности. Но я должна сказать, что быть стервой вам очень идет.

– Спасибо, я постараюсь не нарушать образ! – рассмеялась Анна. Они кивнули друг другу и разошлись.