Картофельная яблоня (сборник)

Ей не терпелось вывалить все добрые вести на голову репетитора своего сына. Ведь это его заслуга. Ему, наверняка, будет приятно.

Сын Ирины Николаевны Антон был вялым и ко всему равнодушным семилетним увальнем. Поздний ребёнок, он вызывал в родителях то самое убивающее всё живое, обожание, которое заставляет стареющую одинокую мать ненавидеть всех и вся, что может хотя бы на миг отвлечь внимание её взрослого дитя от неё. Любое мимолётное «Хочу!» сына выполнялось с судорожным благоговением. Любое «Я сам!» пресекалось на корню.

С течением времени Антоша перестал проявлять инициативу и полностью отдался убаюкивающей заботе своих родителей.

Мальчик безоговорочно должен был получать всё самое лучшее. Это касалось, разумеется, и образования. Устроить сына в престижную гимназию с углублённым изучением английского – было самой заветной мечтой Ирины Николаевны. Проблема состояла в том, что Антоша был беспросветно глуп. Репетиторы чередой проходили через их дом. Каждый из них безуспешно бился с вселенской тупостью и ленью ученика и рано или поздно складывал оружие.

Срок вступительных испытаний приближался, а сонный Антоша так и не освоил хоть что-то сверх хрестоматийного My name is… Мать и отец были в отчаянии.

После позорного бегства очередного репетитора Ирина Николаевна сидела в кафе в полном унынии, граничащим с истерикой. Тогда-то к ней и подошёл высокий красивый мужчина средних лет с тёмными вьющимися волосами и мрачно-насмешливыми глазами.

– Я бы никогда не посмел побеспокоить вас, – вступил он негромким, но сильным голосом – но в заведении катастрофически не хватает мест.

Вы позволите выпить в вашем обществе мой кофе?

Ирина Николаевна неприязненно оглядела мужчину и качнула головой. Одет он был прилично. Трезв. Правда, чрезмерно красив, но у каждого свои недостатки. Ей было не до него. Мысль о том, что её Антоше грозит сесть за парту с детьми из типовых многоэтажек приводила её в ужас.

– У вас что-то случилось? – спустя несколько минут вдруг спросил мужчина.

Он подловил именно тот момент, когда на Ирину Николаевну внезапно накатило иссушающее желание выплеснуть весь свой страх и боль. Она заговорила. Сначала осторожно, точно пробуя ногой тонкий лёд. Мужчина слушал внимательно. Иногда сочувственно кивал. Ирина Николаевна заговорила уверенней. Мужчина продолжал слушать и молчать тем обволакивающим уютным молчанием, которое говорит о высшей степени соучастия.