Картофельная яблоня (сборник)

Покуражиться чем можно перед другими. Радость должна быть осязаема, глазом видна, в кармане звенеть.

– Не те вы радости радостями называете, – старик поджал губы. История про мальчика его потрясла. – Что в руках, не долго радует. Настоящая радость та, что в тебе живёт. Сама выныривает из души твоей. Её никто отнять не сумеет. Не сломается она, не порвётся. Не умрёт даже. И радости эти только мы сами взращиваем. Вы, Андрей Семёнович, не сможете такое ни дать, ни отобрать.

Павлов вскочил и нервно заходил по комнате, заложив руки за спину.

– Чушь вы несёте, милейший! Чем мой восход на вилле хуже того, что вы со своего ветхого балкона наблюдаете?!

– В своём восходе я уверен. Он ко мне сам приходит. Ни от кого не зависит. А виллу вашу я буду чувствовать, как… как серебряники за душу мою уплаченные. Не будет радости от этих мыслей.

– Бред! Другие счастливы тем, что я им даю, никакие мысли их не гложут.

– Нет, гложут, – старик упрямо насупился. – Они от вас зависимы. Уверенности нет. Хотите – даруете, хотите – отберёте, чем пожелаете – тем душу их и наполните.

Душа-то им не принадлежит больше. А какая радость, если души нет? Чем радоваться? Телом одним?

– Тело тоже не просто так дано, – парировал Павлов. – Как там у вас? Тело – храм души! Почему им и не порадоваться?

– Пустой храм ничем не лучше конюшни. Истинная радость в душе только и может жить. Нет, я вам, уважаемый Андрей Семёнович, душу не отдам. Я радости хочу. Настоящей, которая не сломается, не умрёт.

Павлов беспомощно посмотрел на нахохлившегося в кресле старика.

Очень хотелось грохнуть его молнией. Или заставить слышать только его, Павловский, голос. Видеть только его глаза. Чтобы никаких рассветов! Никаких гор! Даже в памяти. Павлов мог это сделать. Но не решился. Он никогда не нарушал договорённость о свободе волеизъявления. Не было смысла. Всегда можно отыскать дорожку.

– И всё же вы, Николай Николаевич, глупо живёте. Посмотрите на людей вокруг. Всем нужен Happy end. Даже в кино, в книжке! Люди хотят сладкого забытья.

Это свойственно любому. А что предлагает вам Он? Муки своего сына на кресте? Предлагает преодолевать гору, прежде чем насладиться видом с неё? Я даю Happy end без всякой платы, без мучений. Люди не хотят страдать. И это нормально. Кто хочет страдать, скорее всего, сумасшедший. Бракованная душа у него.

– Да, – старик понизил голос – страдать никто сознательно не хочет. Но желание жить только в сливках убивает саму душу.