Картофельная яблоня (сборник)

– Чаще бывает так, – деликатностью мой ночной собеседник не отличался. – Но тут что-то другое. Вы недовольны своей жизнью.

Мужчина не расспрашивал, а ставил диагноз. Меня это разозлило.

– Я полностью довольна своей жизнью. То что я читаю Кафку ночью в кафе ещё не говорит, что…

– Не уходите, пожалуйста.

Я оторопела. Передо мной явно был сумасшедший. Что ему от меня нужно? Он закурил и жестом попросил у официанта чашку кофе. На прядь его слипшихся волос упал блик от огня свечи. Почему-то мне расхотелось уходить.

– Я замужем, – на всякий случай буркнула я, чтобы не подумал чего.

– Вам никогда не казалось, что ночью машины едут сами? В них нет водителей. Днём ими управляют люди, а ночью они становятся, наконец, собой. Они едут туда, куда их гонят собственные мысли, и от этой свободы у них светятся глаза. А ещё, когда одинокая машина въезжает ночью во двор, лучи фар начинают бегать по тёмным закоулкам. Кажется, что она кого-то или что-то потеряла. Всюду заглядывает, даже в окна. Лежишь иногда, смотришь в потолок.

И вдруг по нему начинают метаться лучи от фар. Тревожно становится. А, может, тебя потеряли?

Точно сумасшедший! Вот только…

– Или сам что-то потерял и забыл уж. А эти лучи напоминают.

– Верно, – мужчина тряхнул лохматой головой.

Мы молча курили и смотрели на огни машин за окном ищущих свою неясную потерю. Почему-то стало их жаль. Мне-то было сейчас спокойно, точно я вошла из колючей пурги в тёплый, пахнущий берёзовыми поленьями в печурке, дом. А они всё ещё там, в холодной промозглости темноты.

По оконному стеклу дождинки прокладывали длинные извилистые дорожки, вспыхивающие оранжевым светом отражённых фар. Капли тоже бежали в судорожном поиске, сталкивались друг с другом, сливались в одну большую каплю и стекали на грязную раму. Там они превращались в бесформенный мутный натёк. Он постепенно вспухал, и, не выдержав собственного веса, проливался вниз. Наверно, под окном уже образовалось безобразное месиво из пыли и воды.

– А вы почему ночью здесь? – Мне хотелось, чтобы глаза мужчины ожили.

Сейчас они напоминали мне эти самые дождевые капли. Я чувствовала к нему ту же больно обжигающую жалость.

– Но вы же здесь, – он недоуменно посмотрел на меня. Оказывается, радужки глаз могут быть оранжевыми. Они вобрали в себя тёплый свет догорающей на нашем столике свечи. Дождинки из них, наконец, испарились.

– Вы следили за мной? – я улыбнулась.

– Нет, просто ждал.

– Вы меня пугаете.