Новая хозяйка собаки Баскервилей

Она умерила гнев и месяца два ходила с постным личиком.

– Ты плохо себя чувствуешь? – Евграфов заволновался.

– Нет, все нормально, только телевизор я больше не буду смотреть. Я как посмотрю, так ночами не сплю…

– Почему?

– Ну как почему? Там ведь ничего хорошего не услышишь. Только и говорят про кризис да безработицу…

– Ну, тебя это не касается! У нас, слава богу, на рынке всегда что-то будут продавать! А фермеров земля кормит. Главное, чтобы сам дураком не был!

– Да, да. Я теперь понимаю, что ты прав.

Рынок – это наше спасение. Но на работу я все равно пойду. На всякий случай.

Евграфов, человек военный и смелый, испугался. Майя пойдет работать! А там… Там мужчины! Молодые! А он, ее муж, – старый! Почти старый! Майя волнуется, ее понять можно – с малолетства картошка, тяжелый труд на рынке…

Через несколько недель Валентин Петрович принес жене бумаги.

– Обещаешь спать спокойно? – спросил он, улыбаясь.

– Ну, не знаю… – Майя шмыгнула носом.

– И все-таки пообещай! – сказал муж строго.

– Ну, если ты…

– Вот, тебе теперь принадлежит часть акций нашего рынка. Я оформил все документы. Даже если со мной что-то случится… И по наследству моя доля перейдет, и твоя собственная будет…

– Ох, папка! – Майя бросилась на грудь, почти расплакалась. А умный Евграфов вдруг отчетливо понял, что его обманули, по-женски, предательски. Он понял, что расслабился и поддался чувству. «Ну и что! Ей нужнее, она молодая, зато теперь никуда работать не пойдет, будет со мной», – думал он, поглаживая толстенькую, в складочку, спину жены.

Майя умела скрывать радость и демонстрировать благодарность. Она этим занималась еще месяц, пока муж окончательно не забыл все обстоятельства передачи части своего состояния. Еще через два месяца, когда Евграфов в очередной раз отражал вялую атаку санэпидемстанции, Майя поехала с визитами к акционерам.

Собственно, акционеров было двое. Первый – бывший начальник ЖЭКа Васюков, заработавший немалое состояние на фиктивном ремонте жилого фонда окраинного московского района, на не совсем законном расселении коммуналок и озеленении вверенных ему улиц.

Опасность Васюков чувствовал, как таежный зверь, а потому свой пост покинул сразу по достижении пенсионного возраста – благо денег было у него уже достаточно. На пенсии он растолстел, обленился и в душе был очень благодарен Евграфову, с которым его совершенно случайно столкнула судьба.