Новая хозяйка собаки Баскервилей

Поджарю-ка я ему картошки с мясом, так, по-парадному», – думала Майя и доставала дорогие тарелки.

– Вот, пожалуйста, я тебе мясца сделала, с картошечкой… – Майя внесла большую тарелку.

Евграфов взглянул на тарелку и произнес:

– Мне этого нельзя… Холестерин. Ты же сама с врачом говорила…

Майя растерялась:

– Так что? Ты не будешь ужинать?

– Почему не буду? Буду, только то, что можно. Ну, у тебя же есть список продуктов…

Майя, покраснев, вернулась с тарелкой в кухню.

– Может, тебе гречку сделать? – закричала она из кухни.

– Можно гречку. – Голос мужа звучал равнодушно. Это раньше в его интонациях слышались извинения, ласка и предупредительность. Теперь этого ничего не было.

– Ну, ты будешь ее есть? – уточнила Майя.

– Наверное, – последовал ответ.

«Господи, неужели по-человечески нельзя! Что он из себя строит!» – злилась Майя, но держала себя в руках. Надо было обязательно поговорить с мужем – дела в торговом центре шли из рук вон плохо, а от Васюкова и Ады проку не было никакого.

Наконец вечером Майя решилась:

– Валя, у нас там такие проблемы…

– И что? – Было видно, что муж ждал этой фразы.

– Ты не посмотришь, что можно сделать…

– Нет, не посмотрю, мне этот торговый центр не нужен был…

– Я понимаю, я же как лучше хотела… А сейчас… – Майя привычно всхлипнула. Евграфов посмотрел на жену, и в душе ничего не шевельнулось. Ему совсем не было ее жаль, не хотелось успокоить, придумать какое-то чудодейственное средство, способное вытащить этих идиотов из ямы, куда они добровольно прыгнули.

Евграфову вообще не хотелось ничего делать. Даже говорить…

– Зря ты завела этот разговор, я не буду заниматься магазином…

Майя заморгала глазами, принимая вид обиженной дурочки. Раньше эта мина срабатывала безотказно. Сейчас же муж досадливо отвел глаза – вид толстой тетки, изображающей плачущую девочку, был ему неприятен. На мгновение Евграфов испугался: «Что это я?! Я же видел все это раньше. И все равно женился. Выдернул ее из привычной среды, что-то обещал… И детей вот у нас нет.

А если бы дети были, может, она и вела бы себя по-другому. Хотя… Но нет, не могу себя заставить. Скучно все это мне. А видеться надо будет каждый день!» Последняя мысль обожгла его – к жене не осталось никакого чувства, кроме раздражения. Он представил себе их дальнейшее будущее – глаза в глаза, рука об руку… Только глаза больше ничего хорошего не скажут, а руки хочется оттолкнуть.

– Хорошо. Помогу. Только два условия.