Золотая Герань

Беспокойный денек выдался, прямо скажем – от клиентов отбою не было. Даже эти две двухсоттысячные некогда было положить отдельно – так, пихнула не глядя в ящик к остальным деньгам. Так, вот одна…. а вторая где же? Святая Каристена, а ЭТО что такое?!

На ладони Илзиты лежала странного вида фиолетовая бумажка.

Официантке приходилось держать в руках и венские талеры, и воленские гривны, и даже саксонские соверены – но ЭТО не походило ни на одну из известных ей валют: большой цветок, похожий на лилию, и в чашечке его число 100.

Сто цветов? Нет, вот в уголке надпись…. «satem florinnat»…. чертовщина какая-то!

Откуда здесь взялась эта бумажка?! Как бы я ни крутилась, а ТАКОЕ по ошибке и в страшном сне не схватила бы! А главное, куда девалась вторая двухсоттысячная? И что я теперь хозяину скажу? Если заставит отдавать – это же год обсчета клиентов прахом пойдет!

Ну кто, кто подсунул мне эти «satem florinnat»?! Парень, который ушел час назад? Да нет, не мог, тогда народу уже поменьше было, я четко видела, что беру….

Значит, та дамочка с противной ань-вэйской псинкой, которая чуть не тяпнула меня за ногу…. Точно, она, больше некому – клянусь целомудрием Хельхи Равноапостольной! А еще в парике, шлюха!..

* * *

«Поступи вопреки разуму – не в нем сейчас мудрость….

Пройди дорогой нехоженой, приди в землю женщин и деву отыщи, плоть от плоти земли сей, дочь Города, что лишь вступила в заповеданный брачный возраст…. Спрячь росток под снегом, камнем укрой огонь от глаз недобрых – и победишь!.

.»

Слетев с горы, Мара на полной скорости затормозила поворотом – только снежная пыль взметнулась веером, обдав с ног до головы и ее, и Лазора.

– Ну как? – задорно улыбнулась она.

– Покорен и раздавлен. Признаю свое поражение, – Лазор перчаткой смахнул с лица снег. – Командуй, куда теперь.

– А давай через заводь по льду, туда, к узкоколейке!

– Ну что ж, тронулись. Только я первый, а ты за мной – я все-таки немного, но тяжелее, выдержит лед меня – значит, и тебя должен….

Скользя за Лазором по пролагаемому им следу, Мара любовалась снежной пылью, осыпавшей завитки его волос – серебро на золоте, и одно так незаметно перетекает в другое….

До чего же все-таки непохож этот журналист из Вольного Города на всех, кто когда-либо пытался за ней ухаживать! В том числе и той веселой легкостью, с которой он не боялся признавать свои слабости…. И эти его волосы….