В ожидании Синдбада

Сколько можно быть маленькой дочкой?!» – подумала она и, взглянув на мать, все поняла.

– Бестужев? Петр Николаевич? – догадалась Ника.

Мать покачала головой, и слезы снова полились из глаз.

– Что ты! Перестань! Уже не поможешь. Мама, я же все понимаю, но не поможешь. Ты перестань плакать. Все пройдет. Вот увидишь. Все пройдет. Ты будешь его помнить. Всю жизнь. Но будешь помнить совсем другим и по-другому. Мама, поверь мне, я знаю. Я точно знаю. Ты ни разу не вспомнишь этот день. Но зато будешь вспоминать другие – радостные, светлые.

Их ведь много у вас было? Теперь я все понимаю…

Калерия Петровна с удивлением посмотрела на дочь, которая все правильно поняла.

– Я тебе никогда не говорила. И думала, что ты ничего не заметишь. Не поймешь. Но сейчас даже скрывать не хочу. Я любила его. И он меня. Но мы не могли быть вместе.

– Я догадывалась. Тебе тяжело. Ты так и не вышла замуж, несмотря на одиночество.

– Он не ушел бы из семьи. И я не смогла ее разбить. Так все было сложно.

– Мама, так у всех.

У всех есть что-то, что нельзя изменить. Ты это знаешь лучше меня.

– Похоже, что ты все-таки умнеешь, – улыбнулась Калерия Петровна. Она привстала с подушки и поцеловала дочь.

Ника смутилась, никогда мать не была с ней так доверительна.

– Я пойду чайник поставлю, а ты иди умойся и будем ужинать. Кстати, я контрольную написала, решила все задачи. И похоже, на сегодня это единственная хорошая новость, – грустно отчиталась Ника.

Ника готовила ужин – пока она взбивала яйца для омлета и варила картошку, она припоминала все, что еще недавно казалось таинственным и загадочным, а теперь стало явным.

Ника вспоминала, как мать пыталась скрыть свою влюбленность. И Нике, совсем еще юной, стало жаль Калерию Петровну. «А ведь это и из-за меня тоже. Чтобы меня не расстроить, не навредить. Город-то маленький! – думала Ника, безумно жалея мать. – Ничего. Это только сейчас тяжело. Бестужева мы будем помнить живым. Все детали этих дней уйдут».

Сама того не подозревая, семнадцатилетняя Ника обнаружила «закон памяти» – сам по себе материальный мир воспоминанием быть не может.

Воспоминания – это люди и чувства. Детали, предметы – это лишь орнамент.

– Все готово, давай ужинать, – позвала Ника мать. Тушенку Ника добавила к картошке и посыпала это все луком «с подоконника».

– Зачем ты омлет сделала? Картошки с мясом достаточно! – упрекнула ее мать.

– Мам, яйца в холодильнике еще есть. Но если надо, завтра еще купим.