Муж для дочери Карабаса

Это лето две тысячи третьего года было наполнено событиями. Защита дипломной работы, приглашение остаться на кафедре и поступить в аспирантуру, неожиданное сближение с Мезенцевыми и, конечно, возобновившаяся дружба с Ольгой. Леонида так все это захватило, что толком подумать о происходящем он не успевал. Самое интересное, что именно отец Ольги выступал катализатором всего происходившего.

– Леня, в выходные заскочи, кое-что отцу хочу передать, – строго говорил Константин Алексеевич, и Леонид послушно ехал, проводил вечер, а то и оставался на ночь в небольшом гостевом домике, где Мезенцевы устраивали его со всеми удобствами.

Уезжал он с обязательными пакетами и свертками.

– Я отцу позвоню, но и ты запомни, – это ему для водопровода. Я бы ему рабочих своих прислал, но ты же знаешь, откажется, – говорил Мезенцев.

Дома отец, принимая подарки, хмурился и начинал звонить Мезенцеву:

– Ты что в самом деле?! Зачем?! Конечно, спасибо! У нас все нормально! Все нормально!

Вот это раздраженное «у нас все нормально» напрягало Леонида.

С одной стороны, он потихоньку привыкал в новом формате общаться с Мезенцевым, ему неудобно было отказываться от их «передач» для отца, а с другой стороны, чувствовалась ревность и раздражение родителей.

– Мам, я не пойму, – пытался выяснить он у матери, – вы столько времени дружили. Столько всего вместе пережили.

Почему мне кажется, что вы против моего общения с Мезенцевыми?

Мария Петровна пожала плечами. Она не производила впечатление женщины с амбициями, никогда не позволяла себе громких и резких суждений и никому не давала никаких неприятных характеристик. И вместе с тем ее нельзя было назвать прекраснодушной или чересчур мягкой. Марию Петровну отличали твердость характера и нерушимые жизненные принципы.

– Леня, как ты можешь так думать? Мы совсем не против.

Но хотелось, чтобы ты больше внимания уделял будущей работе. Ты же так и не решил, останешься на кафедре, займешься кандидатской?

– Мама, какая связь между Мезенцевыми и моей работой? – возмущался Леонид, но в глубине души понимал, что родители правы. Как-то так получалось, что времени на науку у него не хватало. Все чаще и чаще Мезенцев звал его к себе, все чаще и чаще он посвящал его в различные дела.