Рассказы, повести, сценарии и другое

В дальнем конце сада пруд, на берегу бревенчатая небольшая баня в стиле «а ля рус». Вьётся сизоватый дым, растворяясь в блёклом, уже весеннем небе. Из бани выскакивают голые, окутанные паром Сергей и его знакомый из «большого» кабинета, с которым полгода назад Звягинцев договаривался о кредите. Они прыгают в воду, охая и постанывая от холода.

49. Интерьер.

Внутри дома Звягинцевых большой бассейн, в воде – Любаша и Рахиль. Плавают, стараясь обогнать друг друга. Любаша плывёт «саженками», белые, сильные руки.

Рахиль и Любаша выходят из воды, опускаются на лежаки, стоящие у самого края бассейна.

– Вы плаваете, как сибирячка, – говорит Рахиль.

– Я ещё в 15 лет на спор Енисей переплывала.

– Оттуда родом?

– Ниоткуда я не родом. Там наш интернат был.

– Сирота, значит?

– Нет, – и уже после небольшой паузы, – интернат для трудных подростков

– А родители…

– Мать посадили, когда мне было 10 лет.

– И где она сейчас?

– Умерла в лагере.

– Но отец-то есть?

– Мать его зарубила, топором.

– Простите, Любаша. Мне жаль.

– Так им и надо.

– Мне вас жаль.

– Зря.

50. Интерьер.

Предбанник. Завернувшись в простыни, сидят Сергей и «большой» начальник.

– Банк в Берне, тут всё записано: название, номерной счёт, пароль, – Сергей протягивает записку.

Приятель смотрит на листок, шевеля губами, берёт спички, лежащие возле него на скамье, поджигает бумажку.

– Запомнил? Так быстро? Не перепутаешь? В школе-то ты памятью не блистал.

– Меня потом хорошо выдрессировали.

– Ну да, ну да, я забыл.

– Такая теперь скучища, Серёга, – с ностальгическими нотками это звучит, – штаны протираю, политпрогнозы царапаю.

– Да уж! Никакого адреналина, не то что работа в тылу без прикрытия, страх разоблачения и тому подобная чепуха.

– Зря издеваешься. Тут рутина, а там – творчество. Тут бумажная метель, а там цунами, вихрь. Тут я шаркаю подошвами о паркет, а в прошлой жизни…

– Крылышки на пятках? Не преувеличивай.

– Да что с тобой говорить!

– Так вернись обратно.

– Он не пускает. Здесь, говорит, нужен.

– Ладно, давай закругляться. Пора к столу.

Кухня. Ксюша аккуратно из деревянной формы опрокидывает на тарелку пасху. На поверхности творожного конуса чётко отпечатался крест. Тут же стоит большое блюдо с фаршированной рыбой. В одну руку Ксения берёт тарелку, на раскрытую ладонь другой ставит блюдо.