Рассказы, повести, сценарии и другое

Марина вздыхает, с сожалением ли по поводу угрозы остаться без копейки, или из-за того, что на тарелке не осталось ни крошки, понять трудно. Она откладывает вилку и нож, допивает до капли воду из высокого стакана.

– Кофе?

– Нет, пожалуй, пойду. Рукописи будут готовы завтра к середине дня, будете проверять?

– Естественно.

Марина встаёт, не прощаясь. Шагает к выходу, крепко опираясь на низкие каблуки, этакий солдат в юбке на плацу. Егор смотрит ей вслед с тем же выражением презрения.

70. Интерьер.

Квартира Егора Букашкина. Квартира вычищена и вылизана. Единственное напоминание о жене и дочери – кукла в кружевном платье, посаженная на книжную полку. Егор сидит в кресле и напряжённо смотрит на куклу. Потом встаёт, берёт игрушку с полки, бросает её на пол и топчет ногами. Дикий танец, безумная и беззвучная пляска. Раздаётся звонок телефона, Егор застывает в испуге. Будто ждал этого звонка и теперь страшится. Медленно подходит к аппарату, поднимает трубку:

– Да?

На другом конце провода говорят очень громко и взвинчено:

– Господин Букашкин, с вами говорят из больницы.

– Какое? – голос у Егора тусклый, безжизненный.

– Скончалась от потери крови. Вы навещали её позавчера?

– Да.

– Милиция интересуется, как к ней попали режущие предметы. И вам будут задавать эти вопросы.

– Понял. Я принёс ей апельсины. И больше ничего.

– Естественно, мы же не первый год вас знаем.

– Сейчас приеду.

Повесив трубку, Егор стоит несколько минут неподвижно, но потом… Потом закрывает лицо руками и кажется, что плачет, но нет – он смеётся. Смех переходит во всхлип, затем в икоту. Затем в хрип:

– Спасибо тебе, Господи! Я тебе поставлю сто свечек, двести, тысячу! «Да святится имя твое, да приидет…»!

70. Интерьер. Дача Звягинцевых.

Кутаясь в пушистый халат, распатланная, совершенно не похожая на себя Любаша. Она сидит на высоком табурете возле стола, в кухне, и тупо смотрит в одну точку.

– Снег пошёл, – безликим голосом, без вопроса произносит Любаша.

– Ну, до снега пока далеко. Дождь, не дождь, влага висит в воздухе.

– А – а… – такая волчья тоска в голосе.

– Вы завтракали?

– Нет, кажется.

– Сейчас я вам что-нибудь сварганю

– Спасибо. Не хочу.

Ксюша надевает фартук, возится возле плиты, ставит сковороду. Жарит что-то и шкварит. Подаёт на стол.