Рассказы, повести, сценарии и другое

Ни листоедок берёзовых, ни хрущей, не усачей-дровосеков, ни короедов, ни златок – ни одного вредителя. Эти жуки развиваются…

– Ты ещё лекцию надумал читать, чёрт возьми?! А заразить уже готовую продукцию возможно?

– Всё в этом мире возможно, – проборматывает Сидоров, – узнаю, перекопаю все свои старые конспекты, поговорю кое-с кем.

– Резвее поворачивайся. Сейчас пойдём по цехам, потом пригонишь мне начальника службы безопасности, пусть захватит резюме на каждого.

– Зачем?

– Посмотрим, кто из новеньких принят на работу за последние неделю-две.

– Да они у меня все наперечёт!

– Вот и покумекаем, кто есть кто.

33. Натура. Вечер. Конюшня.

Прислонившись к стене, стоит Ольга. На ней прорезиненный фартук почти до пола, большие резиновые перчатки до локтей. И то и другое в кровяных разводах и слизи. Ольга дрожит, втягивает со свистом сквозь стиснутые зубы воздух.

Из денника выходят Ким Кимыч и Док.

– Плачешь? – спрашивает Ким. – Ишь, мы какие нежные! Первый раз роды приняла?

– Она не плачет, – отвечает за Ольгу Аполлинарий, – она пробуждается.

– Спящая красавица, – смеётся Ким.

– Вы злой, очень злой! – произносит Ольга.

– Замолкни, глупая женщина! – раздаётся из-за стены конюшни голос Бено. – Ничего не понимаешь! Иди лучше взгляни, как твой первенец мамку сосёт.

16. Интерьер. Конюшня.

Тонконогий, чёрный, с белой звёздочкой посредине лба жеребёнок. Ольга подходит к нему, гладит, что-то шепчет.

– Не мешай, – сердится Бено, – это его первый завтрак. Лучше помоги убраться, вынеси на задний двор подстилку. Ну что застыла-то?

Ольга не возражая, собирает мусор, выносит.

– Малахольная, – ворчит Бено ей вслед.

Ольга возвращается, берёт правой рукой мальчика за подбородок и тихо произносит:

– Смени-ка тон. Я тебе в матери гожусь.

– Ой, ой, ой, мамуля! Больше не буду, прости!

– Дурачок, – ласково трепет его волосы, но вдруг отдёргивает руку, резко поворачивается, выбегает.

17. Интерьер. Квартира Доктора. За окнами темно.

Ольга и Док на кухне, Ольга готовит завтрак, накрывает на стол, подаёт, садится напротив Доктора.

– Аполлон Аполлинарьевич, можно я буду звать, как все, а то очень длинно, мудрёно.

– Хоть горшком называй, только в печь не сажай.