Фурия XXI века

Отец охотно отвечал на его вопросы, и Антонина поначалу не придавала значения словам мужа, что главное в жизни – достичь успеха и неважно, какой ценой.

Отец учил сына, что мужчина – мачо, хозяин жизни, а женщина всего лишь приложение к нему. Она создана для очага и для ублажения мужчины. Без мужчины она ничто. Сын жадно впитывал слова отца и стремился во всем ему подражать.

Антонина слегка запаниковала и решила, посоветовавшись с отцом, вмешаться в процесс воспитания ненаглядного Толечки.

Но тут она обнаружила, что снова беременна, и так обрадовалась, что немедленно помчалась поделиться радостью с мужем.

Муж, как она и ожидала, был на работе. Но только поза его была вовсе не той, какая бывает у занятого работой мужчины. Мерцалов-старший стоял перед своим столом с расстегнутыми брюками, а на столе лежала его юная секретарша, пристроив длинные ноги на плечах босса.

Антонина не сказала ни слова, она просто покачнулась и потеряла сознание. Очнулась она в больнице.

А вскоре скончался ее отец, вслед за ним тихо ушла мать. Тоня осталась совсем одна…

Нет, она не ушла от мужа, боясь лишить сына привычного благополучия, но мужа так и не простила. Теперь каждый из них жил своей жизнью, стараясь соблюдать приличия.

А вот сын был ее болью и в то же время огромной любовью. Чем старше становился Толя, тем больше проявлялись в нем черты характера, которые она долгое время старалась не замечать.

И если Мерцалов-старший умел скрывать свое истинное лицо за доброжелательностью и добродушием, то сын вел себя так, словно всем своим видом хотел показать, что он хозяин жизни, а все остальные его холопы. Друзей он подбирал себе соответствующих, постоянно менял женщин, сорил отцовскими деньгами. Наконец и Мерцалов-старший заметил, что его сын стал не совсем таким, о каком он мечтал.

Несколько месяцев назад Антонина Ивановна застала мужа сидящим на кухне с чашкой чая, чему очень удивилась. Она хотела незаметно выйти, но муж окликнул ее:

– Тоня, погоди, поговорить нужно.

– О чем? – спросила она холодно.

– О сыне, черт возьми! – воскликнул он. – Ты его вконец испортила своим воспитанием!

– Я? – искренне изумилась Антонина.

– Ну, да, да, я тоже виноват. Но ты мать! – снова возвысил он голос.