Любовь как улика

Не здороваясь, он сразу спросил брата:

– Это правда?

– Что правда? – машинально переспросил Илья.

– Что твой тесть…

– Да, правда.

– Как там Ариадна?

– Не очень хорошо, как ты сам мог бы догадаться.

Андрей, почувствовав недовольство в голосе брата, проговорил, невольно оправдываясь:

– Меня не было в городе два дня. Мы ездили с Аней на Сок. И только сегодня вечером вернулись.

Илья догадался, что Аня новая пассия брата, и ничего не ответил.

– Ты чего молчишь? – заволновался Андрей.

– А что говорить-то? – ответил Илья.

– Мне приехать?

– Необязательно.

– Но…

– Во всяком случае, не сейчас.

– Хорошо, я приеду завтра, – проговорил Андрей и отключился.

– Это Андрей звонил, – пояснил Илья жене.

– Я поняла, – отозвалась Ариадна.

– Он волнуется за тебя.

– Спасибо.

– Завтра приедет.

– Хорошо. А сейчас идём спать. Мне завтра рано вставать.

Несмотря на случившееся Ариадна Борисовна продолжала работать. Она даже была уверена, что её дело помогает ей справиться с переживаниями, не давая душе остаться с ними один на один.

А ещё Незвецкая никогда не страдала от бессонницы. Положив голову на подушку, она сразу засыпала.

В отличие от Екатерины Гусаровой, метавшейся всю ночь по квартире, которая без Бориса казалась ей пустой, как клетка на необитаемом острове. В ней была только она. И за окном – сочащаяся розовым светом луна. Катя специально не закрывала шторы, чтобы видеть хотя бы луну. Слёз у неё уже не было, она все их выплакала в первые часы после осознания того, что Борис уже никогда не будет с ней.

И теперь только тихо подвывала от отчаяния.

Её родители жили на Сахалине, и она даже звонить им не стала. Ведь помочь ей они ничем не могут, так зачем же заставлять страдать ещё и их. Подруг у неё, как верно заметил Илья, не было. На работу после окончания вуза она так и не устроилась, потому что Борис был против. Катя очень надеялась, что у них будут дети, но они так и не появились. И вот теперь она совсем одна.

Правда, у неё хорошие отношения с дочерью Бориса Ариадной. Но звонить сейчас Ариадне и изливать ей своё горе, по мнению Кати, было бы просто кощунственно. Ведь Ариадна сама страдает не меньше её. Вот и выходило, что жаловаться на судьбу Катя могла только луне, которая, по-видимому, прониклась сочувствием к ней, вон как приникла к окну. Кажется, и не оторвать.

Мирослава распланировала с вечера, куда ей нужно поехать и с кем поговорить.