Любовь как улика

Мирослава невольно улыбнулась. Увы, увы, Люси? и Морис не сошлись характерами…

Подруга предложила встретиться в «Жемчужине». И Мирослава охотно согласилась. Она любила это милое уютное кафе, расположенное на набережной. Летом там расставляли под навесом разноцветные столики. Поблизости благоухали алиссум, петунии, душистый табак. В чаше фонтана тихо журчала вода. Сидя за столиком, можно было любоваться проплывающими по Волге белыми прогулочными теплоходами, тёмными пыхтящими баржами и ловко снующими по водной глади катерами.

– Я опоздала? – спросила Люся, сверкнув белоснежной улыбкой.

– Нет, это я пришла чуток раньше, – улыбнулась ей в ответ Мирослава.

– Ты уже выбрала столик?

– Нет, ждала тебя.

– Тогда давай вон тот, второй в первом ряду.

– Давай.

Они уселись за столик и сделали заказ.

– Смотри, – сказала Мирослава, – как сегодня отчётливо видно Жигули.

– А ты знаешь, я ведь там сто лет не была! – вздохнула Люся.

– Я тоже, дорогая.

– Знаешь, Слав, нам должно быть стыдно.

– За что?

– Живём не так уж далеко от такой красоты и не можем оторвать попу от стула, чтобы съездить в Жигулёвский заповедник. Ты только подумай, куда наш народ не едет, не летит, не плывёт за всевозможными красотами. А тут под боком!

– Может, ты и права, – согласилась Мирослава, – но работа оставляет не так уж много свободного времени.

– Ага. Только надо учесть одно.

– Что же?

– Тебе не переловить всех преступников, а мне не перечинить все машины.

– Точно, – согласилась Мирослава и добавила в тон подруге, – но надо стремиться к этому.

Они весело рассмеялись и принялись снова смотреть на Волгу.

– А как у тебя дела на личном фронте? – как бы невзначай спросила Люся.

– Нормально, – повела плечами Мирослава, которая не любила распространяться о личном.

– Везёт же тебе! – завистливо вздохнула подруга.

– В чём? – удивилась Мирослава.

– Мужиков ты умеешь выбирать! А я вечно с ними впросак попадаю. Вот взять моего Миху…

– У тебя вроде Толя был…

– Толя был на позапрошлой неделе! Никогда ты не следишь за событиями в моей жизни! – притворно обиженно произнесла Люся.