Миндальный вкус зла

Однако решила довести дело до конца и поехала навещать Лизу Карамелькину, тихо моля мать вселенную, чтобы эта барышня оказалась на месте.

И вселенная выполнила её просьбу. Лиза жила в доме, где не было ни кодового замка, ни домофона, ни даже звонка на двери. Мирослава постучала, и дверь распахнулась. Перед ней стояла высокая рыжеволосая девушка с тёмно-карими, почти чёрными глазами.

– Вам кого? – спросила она.

– Лизу Карамелькину.

– Тогда заходите, Лиза это я.

Мирослава прошла по узкому коридору и оказалась в комнате, заваленной всевозможными саквояжами, сумками, папками.

– Извините за беспорядок, я только сегодня утром прилетела из Китая.

– С раскопок?

– Нет, с симпозиума. А вы обо мне, оказывается, что-то знаете… Собственно, кто вы?

– Мирослава Волгина, детектив.

– О! И чем обязана?

– Я хотела бы поговорить с вами о Прокофии Геликанове.

– А чего о нём говорить? – искренне удивилась Лиза и, пожав плечами, заметила: – Дело прошлое.

– Прокофия обвиняют в убийстве.

– Геликанова – в убийстве? – фыркнула Лиза. – Прокофий и убийство вещи несовместимые.

– Почему?

– Потому что он скучный.

– Вот как? – удивилась Мирослава. – А что, убийцы люди нескучные?

– Да нет, вы не так поняли, – отмахнулась Лиза. – Просто у Прокофия всё просчитано на много ходов вперёд. И он не станет убивать, это рискованно. А кого он там предположительно пришил?

– Бывшего парня своей невесты.

– Неужто Прокофушка жениться решил? – округлила глаза Лиза.

– А почему он не может жениться?

– Видите ли, у него был бесконечный список качеств, которыми должна обладать его будущая жена.

– Нашлась, как видите.

– И как она?

– Я не знакома с ней.

– Не верю в существование идеалов.

– А в любовь?

– Может быть… – уклончиво ответила Лиза.

– Тогда будем считать, что Прокофий влюбился. Мог он убить бывшего на почве ревности?

– Тот Прокофий, которого я знала, не мог, – твёрдо заявила Карамелькина.

– А почему вы расстались?

– Геликанов считал, что женщина должна жить интересами своего мужчины. А у меня, простите, свои интересы. Зато никакой тяги к ведению домашнего хозяйства нет, и дома я бываю нечасто.

– Кто был инициатором разрыва?

– Никто.

– Странно…

– Ничего странного. Мне нужно было уезжать, я и уехала. А вернувшись, не стала ему звонить. Он тоже не утруждал себя звонками. Так вот и расстались, можно сказать, безболезненно.