Неловкая поступь смерти

Вместо того чтобы возмутиться, следователь, уже окончательно проснувшись, ответил:

– Досыпаем, Зуфар Раисович, – и навострил уши, прекрасно понимая, что просто так уважаемый судмедэксперт названивать ему с утра пораньше не станет. И оказался прав.

– Знаете, капитан, наша потерпевшая сначала приняла лошадиную дозу снотворного, потом утонула…

– Как так утонула?! – не выдержал Наполеонов.

– Да, об этом говорит вода в её лёгких.

– А как же перерезанные вены?!

– По ним полоснули бритвой, когда она уже умерла.

– Спасибо, Зуфар Раисович.

– Пожалуйста, отчёт предоставлю позже.

– Хорошо.

Наполеонов отключился и задумался: «Так вот в чём дело… Но убийца, должно быть, сумасшедший! Зачем сначала топить человека, а потом резать ему вены. Или нетерпеливый наследник, желающий довести своё чёрное дело до конца? Нет, всё равно он псих! Если бы после снотворного женщина просто утонула, то у убийцы была возможность списать всё на самоубийство. А этот дилетант явно перестарался».

Наполеонов бегом бросился под душ, а потом на кухню, надеясь наскоро перекусить и улизнуть на работу, пока мать ещё сладко спит.

Но не тут-то было. Софья Марковна проснулась, видимо, услышав звонок сотового. Наполеонов мысленно хлопнул себя по лбу: «Вот балда! Опять забыл на ночь закрыть дверь своей комнаты». Но, скорее всего, Наполеонову разбудило материнское чутьё. И теперь она жарила сыну яичницу с ветчиной и помидорами. Аккуратно намазанные маслом тосты уже лежали на тарелке.

В доме Мирославы Волгиной кофе не пили. Но дома Шура был не прочь выпить чашечку-другую. Для начала он зачерпнул из вазочки чайной ложкой клубничное варенье и быстро отправил его в рот.

Софья Марковна стояла спиной к сыну, но тут же сделала ему замечание:

– Шура, ты опять испортишь себе аппетит!

– Ма! Но как ты?

– Что «как ты»? – спросила она, оборачиваясь и лукаво улыбаясь.

– Как ты увидела, если стояла спиной? У тебя что, глаза на затылке или ещё в каком-то потаённом месте?

– У меня ушки на макушке! – сказала она и тихонько хлопнула сына полотенцем.

– Ма! Пожалуй, тебе пора всё-таки менять род трудовой деятельности, – проговорил он, сурово сдвинув брови.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась она.

– А то! Хватит тебе бренчать на пианино. Пора заниматься серьёзными делами! Вот поговорю с начальством и трудоустроим тебя к нам.