Поэзия убийства

– Мог! Уверяю вас! Хотя бы от злости!

– От злости?

– А то! Вы хотя бы знаете, что поёт Королёв, когда поливает цветы у себя на балконе?

– Неужели Шнура? – не удержалась Мирослава.

– Если бы! Он поёт «Интернационал»!

– Что он поёт? – переспросила Мирослава, думая, что ослышалась.

– «Интернационал»! Разве это не кощунственно?!

– Думаю, что нет, – проговорила она спокойно, не удержавшись от едва заметной улыбки.

Тавиденкова посмотрела на неё осуждающе.

– Вам весело! А он мою дочь чуть не довёл до самоубийства!

– Каким же образом? Завалил на экзамене?

– Нет, она у меня отличница! Он запретил своему сыну встречаться с Дашей!

– Даша – это ваша дочь? – уточнила Мирослава.

– Наша с Фролом.

– Почему же Королёв запретил своему сыну встречаться с ней?

– Потому что она дочь буржуя! – выпалила Стелла Эдуардовна.

– Интересно…

– А на день рождения он подарил ей книгу Джона М. Кейнса.

На этот раз Мирослава зависла, она, к своему стыду, не знала или не могла вспомнить сразу, кто это.

«Надо спросить у Мориса», – подумала она. А вслух спросила:

– Кстати, почему ваша дочь училась в обычной школе?

– По воле ещё одного маразматика!

– То есть?

– Когда был жив мой свёкор, мой муж следовал всем его советам. А свёкор считал, что его внуки, несмотря на богатство, должны воспитываться среди простого народа.

– А кем был ваш свёкор?

– Заслуженным пенсионером!

– А до этого?

– Он служил в контрразведке, – процедила сквозь зубы Тавиденкова.

– Мне всё-таки не верится, что учитель мог невзлюбить вашу семью только за ваше богатство, – осторожно проговорила Мирослава.

– Не только!

– За что же ещё?

– Когда моя дочь училась в шестом классе, я узнала, что Королёв их часто водит в музеи.

– Ну и что в этом плохого?

– Вы сначала дослушайте! Особенно любит водить в областной художественный!

– Не вижу криминала.

– Вы что, не помните, что там написано?!

– Где?

– Да над входом в музей!

Теперь Мирослава вспомнила.

Там действительно была высечена надпись, которая никак не могла понравиться Стелле Эдуардовне Тавиденковой. «Есть одна священная война – это война трудящихся против эксплуататоров».

– Это история нашей страны, – пожала плечами Волгина.

– Это для вас история! А для Королёва это настоящее!

– Хорошо. Что вы предприняли?

– Я добивалась его увольнения! Но директор только прочитал ему нотацию и просил больше не акцентировать внимания детей на этой надписи.