Родной самозванец

– Это была та женщина, на которой он потом женился?

– Представьте себе, нет, – усмехнулась Римма Васильевна, – как я догадалась позднее, Серафим экспериментировал, и наш брак был ему помехой. Но я упёрлась, мол, не дам тебе развода ни за что на свете. Он сказал мне: «Ну, смотри». О разводе он не заговаривал целый год, но почти не ночевал дома, от него вечно пахло чужими духами. А я терпела. Всё надеялась, что он перебесится и переменится. Мы ведь были тогда совсем молодыми, – проговорила в своё оправдание Римма Васильевна.

 – Но однажды за завтраком он заявил мне, что так дальше продолжаться не может. Я наивно спросила почему. А он ответил, что встретил девушку, которую полюбил, и хочет на ней жениться. Я, заливаясь слезами, спросила, а как же я? Он в ответ пожал плечами. Тогда я стала у него допытываться, кто она, как её зовут, где он с ней познакомился. А он мне ответил, что это всё не должно меня волновать. Я опустилась до того, что устроила за ним самую настоящую слежку, и выследила-таки его с этой девушкой. Я узнала, что зовут её Татьяной. Что ей столько же лет, сколько было мне, когда я выходила замуж за Серафима.

– И вы отпустили его?

– Если бы, – горько усмехнулась женщина, – я была тогда вне себя и дралась за своего мужа и в прямом и в переносном смысле.

– Вы что же, ударили его девушку? – с недоверием спросила Андриана.

– Не просто ударила, я дралась с Татьяной, – ответила Римма Васильевна.

Андриана не могла себе этого даже вообразить, поэтому не высказала своего мнения по поводу поступка Пумпянской.

Римма Васильевна сама заговорила.

– Но, увы, эта драка только ускорила наш развод. Это сейчас я понимаю, что всё к лучшему. А тогда я была в отчаянии, мне казалось, что жить без Серафима невозможно. Выкарабкалась я из пучины глубочайшей депрессии только благодаря своей мамочке. В конце концов, она повезла меня в Кисловодск и поместила в санаторий. Я пробыла в нём целых четыре недели. Именно в Кисловодске я познакомилась в Храме воздуха со своим вторым мужем.

– Он тоже лечился в санатории?

– Нет, – почему-то весело рассмеялась Римма Васильевна. – Володя был там в командировке. Я до сих пор не могу понять, как его угораздило влюбиться в худую, бледную, покачивающуюся при ходьбе девицу. – Она снова рассмеялась. – Через шесть месяцев мы с ним поженились. И моя мама на этот раз не возражала. Она снова оказалась права. – Пумпянская посмотрела на Андриану Карлсоновну глазами абсолютно счастливой женщины.