Когда зацветает сирень

– Ты дурак?– перебиваю Марка и прикладываю ладони к пылающим щекам.

Не моргая смотрю на него. Этот двухметровый татуированный богатырь, стоящий с горящими глазами посреди цветочной армии, просто не оставляет мне выбора. Я очень глупо улыбаюсь.

– Ну почему сразу дурак? – Громов делает шаг ко мне. – Я не смог выяснить, что тебе нравится. Принёс бы алые розы, а ты любишь ромашки. Кстати, они там тоже где-то есть.

Марк останавливается напротив меня, и так близко, что я мгновенно оказываюсь окутана аурой его парфюма.

Этот аромат щекочет мои рецепторы, слегка кружа голову. И это странно… Гораздо страннее того, что я и он опять в центре внимания всех, кто сейчас не на паре, а глазеет на этот стихийный цветочный бутик.

– Лика, – усмехается Марк, – отомри. Ты вообще дышишь?

Растерянно киваю. Конечно дышу. Только, кроме цитрусовых нот его парфюма, ничего больше и не чувствую.

Склонив голову набок, Марк молчит, не прекращая наблюдать за моей реакцией. А я просто переглядываюсь то с ним, то с цветами.

Господи! А сколько же это стоит?

– Нет. Ты точно не в себе, Громов, – судорожно выдыхаю, убирая руки от лица.

Марк вдруг хмурит брови и с серьёзным видом делает ещё небольшой шаг ко мне. Пронзительно впивается взглядом мне в глаза, а его ладонь тянется к моему лицу. Я замираю, ощущая, как дрожит сердце в ожидании того, что Марк вычудит дальше. Но зычный женский возглас за моей спиной рушит его намерения:

– Громов! Опять ты!

Я резко оборачиваюсь, а Марк обречённо вздыхает.

И мгновенно становится понятно, что сейчас кому-то устроят полный разнос, потому что перед нами сама декан экономического факультета.

И её ходящие по лицу желваки не сулят ничего хорошего. Оглядев всё это цветочное безобразие, она просто холодно отрезает:

– Я даже больше с тобой разбираться не буду. Немедленно в кабинет ректора!

– Марина Михална, – нацепив свою обаятельную улыбку, Марк прячет ладони в карманы джинсов и непринуждённо пожимает плечами, – это же всего лишь цветы.

Не знаю, что меня заставляет развязать свой язык, но, ничего не обдумав, я просто уверенно ляпаю:

– А мы всё сейчас уберём. Правда!

Декан тут же переводит убийственно жёсткий взгляд теперь и на меня:

– Фамилия?

– Соболевская… – уже не так уверенно лепечу я, втягивая голову в плечи.

Мария Михайловна важно одёргивает полы своего пиджака и цедит раскатисто и чётко на весь холл:

– Громов и Соболевская, к ректору.