Смерть под золотым дождем

Трифонов кивнул и добавил:

– Принесите-ка ещё ватрушку с творогом.

– Ты голодный, – проговорила Марина и добавила виновато: – Наверное, я зря выбрала кофейню. Может, пойдём в кафе, где можно заказать и первое, и второе?

– Ничего подобного, – возразил он горячо, – ты, как всегда, выбрала отличное место. Просто я сегодня что-то проголодался.

– То-то я вижу, что у тебя волчий аппетит, – тихо рассмеялась она.

– Да нет, это у меня нервный голод.

– Ты и нервы – вещи, по-моему, несовместимые, – улыбнулась Марина.

– Просто я сильно волновался перед встречей с тобой. – Он протянул руку и несмело, как на самом первом свидании в студенческие годы, коснулся руки Марины.

– Не надо, Гордя, – как в юности попросила она.

– Разве я делаю что-то неприличное? – тихо спросил он.

– Нет, просто я пока не готова.

Её ресницы трепетали и золотились в неровных отсветах, отбрасываемых пламенем свечи.

Гордей мысленно ухватился за это «пока» и, решив дать ей время, убрал руку.

Они просидели в кофейне часа два, а потом Гордей предложил пройтись по набережной. На улице всё ещё было светло. С Волги веял свежий, но совсем не холодный ветерок.

– Август в этом году тёплый. Я бы даже сказал, жаркий, – засмеялся Гордей.

– Так ведь ещё лето, – пожала плечами Марина.

Оставив машины на стоянке, они спустились на набережную, дошли пешком до речного порта, на обратном пути заглянули в часовню, поднялись на пешеходную улицу и долго гуляли по ней. Уже смеркалось, и струи бьющих здесь фонтанов стали казаться бархатными.

Марина опустила руку в чашу одного из них и о чём-то задумалась.

– Ты чего, Марина? – спросил Гордей и нежно приобнял бывшую жену.

Она не оттолкнула его, помолчав, ответила:

– Что-то боязно мне, Гордей.

– Глупенькая, чего же ты боишься?

– Я сама не знаю, – пожала она плечами и осторожно освободилась от его руки.

– Думаю, что теперь у нас всё будет хорошо, – проговорил он внезапно охрипшим голосом.

Ему захотелось подхватить её на руки, закружить, как когда-то давным-давно. Он невольно вспомнил, что Марина в ту пору была лёгкой, как пёрышко. Ему показалось, что она и теперь такая же, не прибавившая ни одного килограмма. Он уже хотел убедиться в этом, но, подумав, решил отложить эти шалости на потом. Гордей Тимофеевич снова почувствовал себя молодым и влюблённым. Он смотрел на разрумянившуюся жену и видел, что она тоже похорошела и помолодела.