Слишком верная жена

Но судьба не дала супругам насладиться долгим семейным счастьем. Роман Наполеонов вылетел на симпозиум в Японию. Самолет до Токио не долетел.

Софья Марковна и слышать не хотела о новом замужестве. Смыслом ее жизни стал сын Шурочка и оставшаяся с ней музыка.

Наполеонов подошел к открытому окну и выглянул на улицу. Густой туман, окутывавший город так, что мало что было видно, почти полностью рассеялся. Сквозь оставшуюся легкую дымку просвечивало солнце, и создавалось такое впечатление, что город облили с неба медом.

– Красиво! – вырвалось у Наполеонова.

И он тут же подумал о том, какая красота царит сейчас на приусадебном участке его подруги детства Мирославы Волгиной. Неосознанно он перенесся на кухню особняка. Перед его внутренним взором предстала и вовсе соблазнительная картина – Морис Миндаугас, колдующий над кастрюлями и сковородками, в которых что-то тихо булькало и скворчало.

Наполеонов проглотил слюну и вздохнул. Но тут же напомнил себе, что он съел аж четыре бутерброда и запил их горячим чаем.

– Да! О деле! – произнес он вслух, вернулся за стол и разложил бумаги. В дверь постучали пару раз, и она тотчас распахнулась.

– Ах, Александр Романович! – воскликнула влетевшая секретарь Элла, – как вы сегодня рано!

Наполеонов открыл рот, чтобы возмутиться ее вторжением, но она застрекотала, не дав ему произнести ни единого слова:

– А я как знала! Как знала!

– Да что ты знала? – удалось вклиниться Наполеонову.

– Что вы пришли! И, как всегда, голодный!

– Я не голодный!

– Ну, просто, как знала, – продолжала она, не слушая его, – я по пути купила ванильные булочки, – она бухнула пакет прямо ему на стол, – сейчас чай принесу!

– Элла! У меня на столе документы!

– Вижу, вижу, – зачирикала она, – какая прелестная туфелька! – Она уставилась на фотографию найденной на даче Фалалеева туфли и печально вздохнула: – Но мне таких туфель никогда не носить!

– Это еще почему? – спросил следователь.

– Потому, что я секретарь!

– Ну, и что с того, – не понял Наполеонов, – секретари что, босиком должны ходить?

Элла подозрительно уставилась на следователя.

– Ну, что ты так на меня смотришь? На мне узоров нет, – фыркнул он.

– Вы чего? – недоверчиво спросила Элла, – на самом деле не понимаете или притворяетесь?

– Чего я не понимаю?! – рассердился Наполеонов.