Слишком верная жена

– Но, может, тебя заинтересует тот факт, что отпечатков жертвы на записке нет.

– Странно…

– Я тоже так думаю.

– Может, Фалалеев брал ее в перчатках? – бухнул Наполеонов.

– А может, и в валенках, – хмыкнул Незовибатько.

– Возможно, убийца забрал записку, затер отпечатки, а потом случайно обронил ее? – предположил Наполеонов.

– Чего на свете только не бывает, – откликнулся Незовибатько и распрощался.

– Итак, что мы имеем? – спросил сам себя Наполеонов. И доев последнюю булочку, сам себе ответил: – Окурки на даче оставила Маргарита Максименкова, там же найдена записка, написанная ее рукой.

Аветику Григоряну было поручено отправиться к вдове Фалалеева и взять у нее фотографию Максименковой. Наполеонов был уверен, что таковая у нее имеется.

Дверь оперативнику открыла высокая светловолосая женщина со слегка раскосыми серыми глазами.

– Вы кто? – удивленно спросила она.

Аветик догадался, что она кого-то ждала, поэтому и распахнула так торопливо перед ним дверь.

– Старший лейтенант полиции Григорян Аветик Арменович, – он развернул свое удостоверение.

Она чуть наклонила голову, рассматривая его, и выбившаяся из прически светлая прядь волос упала на ее высокую скулу.

– А вы Анна Васильевна Фалалеева? – спросил, в свою очередь, оперативник.

– Нет, я Анина подруга, Людмила Сергеевна Лукьянова. Аня в Сашином кабинете, проходите, пожалуйста.

Аветик, не оглядываясь, прошел в указанном ему направлении.

Анна сидела на диване и держалась за щеку, точно у нее болели зубы. Она даже не посмотрела в сторону оперативника, пока вошедшая в комнату следом за ним Людмила не сказала:

– Аня, к тебе из полиции.

– Из полиции? – переспросила та бесцветным голосом, отняла руку от щеки и посмотрела на Григоряна светло-голубыми, почти прозрачными глазами. Взгляд у нее был отсутствующий. Аветику пришло в голову, что женщина приняла слишком много успокоительного.

– И что вам всем от меня надо? – спросила она.

– Не могли бы вы на время дать нам фотографию Максименковой?

– Фотографию Маргариты? Зачем? – В голосе женщины прозвучало слабое удивление.

– Для оперативной работы! – отчеканил Григорян.

– Для работы?

– Странно. Впрочем, Люда, – обратилась она к подруге, – покажи ему альбомы, пусть выберет.

Лукьянова кивнула и, дотронувшись до рукава оперативника, сказала:

– Пройдемте со мной.