Слишком верная жена

Деревья, щедро одаренные осенью разноцветными нарядами, смотрели вслед проезжающим машинам, и Глебу почему-то показалось, что если бы они могли, то побежали бы за ними пестрой, шуршащей на бегу толпой. От представленной им картинки в душе пробежал холодок страха.

«Все понятно, – подумал Басаргин, – не надо быть психологом, чтобы понять, что мои странные мысли – плод моей боязни потерять Маргариту. Я должен во что бы то ни стало помочь ей. А значит, и себе.

И неважно, что и с кем у нее было до меня. Я ведь тоже далеко не мальчик. И в моей жизни были другие женщины. Но ни одну из них я не любил так сильно, как ее».

«Ради ее свободы и счастья я готов хоть под поезд!» – неожиданно промелькнуло в его мозгу.

И он сам изумился и испугался своей мысли, едва успев затормозить перед опустившимся шлагбаумом. Мимо на большой скорости промчался товарняк.

Басаргин рукавом пиджака стер пот со лба и не сразу тронул автомобиль с места.

Придя в себя, он набрал номер адвоката.

– Алло, – ответила трубка голосом Яна Белозерского.

– Это Глеб Басаргин.

– Да, я понял.

– Я был у детектива и сейчас еду от нее.

– И что?

– Она хочет прежде, чем принять решение, поговорить с вами.

– Хорошо.

– Вы уверены, что она не откажется от нашего дела?

– На девяносто девять и девять десятых процента, – заверил его адвокат.

– Спасибо.

– Пока не за что. Но вы не волнуйтесь так, Глеб Валентинович, – адвокат отключился.

«Легко ему говорить, не волнуйтесь», – подумал Басаргин.

Он представил Маргариту в камере предварительного заключения и вновь покрылся холодным потом. Она такая нежная, привыкшая к удобствам, и вдруг там, в этой грязи.

Маргарита позвонила ему на работу после того, как у нее провели обыск и увезли ее с собой. Он сразу помчался туда, узнал фамилию следователя и всеми правдами и неправдами благодаря своей напористости пробился к нему.

Но вся его энергия не помогла ему освободить Маргариту.

Следователь, Александр Романович Наполеонов, оказался довольно молодым человеком маленького роста с рыжеватыми волосами и желтовато-коричневыми глазами, слегка вытянутыми, как у лиса. Он ни на йоту не сомневался в виновности Маргариты.