Срезанные цветы

– Вы имеете в виду, в вашей квартире? – уточнил оперативник.

– Еще чего! – хмыкнула рыжая барышня. – Нужно мне это недоразумение господне! Он жил в девятой квартире, но сейчас там только его маман. Может, она знает, где сейчас обитает Юрка, позвоните.

– А вы не знаете, как зовут эту даму?

– Скажите тоже – даму, – снова хмыкнула рыжеволосая. – Кларой Макаровной ее зовут.

– Благодарю.

– Не за что, – барышня захлопнула дверь.

И Ринат позвонил в указанную квартиру.

Через некоторое время за дверью послышался топот, и она распахнулась.

На пороге стояла, мягко говоря, тучная дама лет шестидесяти с хвостиком в прямом и переносном смысле. Шестьдесят лет ей было несомненно, а на голове у нее топорщился хвостик из волос цвета спелого баклажана.

– Могу я видеть Клару Макаровну Калинкину?

– Вы ее уже видите, – проговорила дама разочарованно.

«Интересно, кого она ждала?» – подумал Ринат и показал удостоверение.

– Вы наш новый участковый? – спросила Калинкина, мельком глянув на документ.

– Нет, я из отдела по расследованию убийств.

– Юра! – завопила женщина. – Юрочка! – и бросилась к оперативнику, который вовремя отпрыгнул в сторону. Калинкина обрушилась на перила и чуть не сломала их.

– Где, где мой сын? – задыхаясь, проговорила она.

– Именно это я и хотел у вас узнать, – пролепетал потрясенный оперативник.

– Значит, убили не Юру? – спросила она.

– Нет, конечно.

– Почему же вы мне об этом сразу не сказали? – напустилась на Ахметова Клара Макаровна.

– Потому что вы мне слово вставить не дали, – оправдывался тот, с опаской следя за телодвижениями Калинкиной.

– Понятно, заходите. – Калинкина направилась в квартиру, и Ринат проскользнул вслед за ней.

Вскоре они уже сидели в гостиной, которую Ринат про себя назвал плюшевой, так как тяжелая старая мебель была обита порыжевшим плюшем и застелена плюшевыми же накидками. Скатерть на столе и шторы тоже были из плюша желтого цвета. Клара Макаровна прикатила из кухни столик с чайными чашками, чайником, вазочками с вареньем, корзиночкой с конфетами и тарелкой с нарезанным крупными кусками пирогом.

– Мама утром испекла, – пояснила хозяйка.

Старушка не давала о себе знать, и Ринат осторожно спросил:

– Она сейчас отдыхает?

– Кто?

– Ваша мама.

– Нет, уехала к подруге, у них что-то типа девичника, – хмыкнула она.

Калинкина разлила по чашкам крепко заваренный чай, добавила по два куска сахара и велела:

– Ешьте, пейте.