Убийственная страсть

– Тогда что же?

– Возраст, например, – улыбнулся оперативник.

– Опять вы заладили, возраст да возраст. Многие, между прочим, вообще любят женщин постарше!

– Но вы ведь не из их числа?

– Я не очень обращаю внимание на возраст, – признался Смороднов, – мне главное, чтобы не малолетка была и не старуха.

– Я вас понял, – сказал оперативник, – спасибо за помощь.

– Да чего уж там, – отмахнулся от него хозяин квартиры и даже не сразу пошёл провожать его в прихожую. И лишь когда полицейский стал закрывать за собой дверь, мужчина закричал: – Эй, постойте! – Смороднов вприпрыжку поскакал к входной двери своей квартиры.

Сотрудник полиции остановился, но входить снова в квартиру не стал.

– Вы что-то вспомнили? – спросил он через порог.

– Да! То есть нет!

– Так да или нет?

– Понимаете, я мог бы попытаться узнать Анжелику по голосу. У вас есть запись голоса той тётки, как там её?

– Лилия Вадимовна Арефьева.

– Так вот, у вас есть голос этого престарелого цветочка?

– Будет вам голос.

– Вот когда будет, тогда и приходите, – отрезал Смороднов и стал закрывать дверь.

– Минуточку, Эдуард Васильевич, – произнёс оперативник.

– Чего ещё? – недовольно донеслось через оставшуюся не закрытой щель.

– Она не престарелая.

– Ага, – хмыкнул Смороднов. – Юная козочка!

– Во всяком случае, никакую женщину не стоит называть старухой, пока она сама вам об этом не скажет.

– Ладно уж, чего там, – недовольно пробормотал мужчина и закрыл дверь.

На самом деле в голове Смороднова занозой застряла мысль о том, что он спал с пенсионеркой и даже не догадывался об этом.

«Если друзья узнают, – думал он, – засмеют! Тоже мне геронтофил нашёлся. Вот зараза!» – это обращение уже адресовалось Анжелике или, весьма возможно, коварной притворщице Лилии. «Это надо же, – продолжал возмущаться он, – просто оборотень какой-то в юбке».

Оперативника категорически не устраивало то, что Смороднов не узнал в Лилии Вадимовне Арефьевой свою Анжелику. Всё дело в том, что среди множества отпечатков мужских пальцев, обнаруженных на съёмной квартире, женские отпечатки были одни.

И принадлежали они Лилии Вадимовне Арефьевой. И никаких следов пребывания в квартире других женщин не было. Не могла же эта Анжелика жить в квартире, не снимая перчаток. Не могла! Следовательно, вывод напрашивается только один! Как это ни фантастично звучит, Арефьева и есть та самая неуловимая Анжелика. Интересно, конечно, как ей удавалось обманывать стольких мужчин.